Чтение онлайн

Тут, правда, есть два «но». Во-первых, Липси совершенно не уверен, что сумеет улучить момент и в последний момент не струсит или не промахнётся. А во-вторых, даже если всё получится, и Деллахи окажется за бортом, то как Липси доберётся до большой земли? У него нет компаса и он совершенно не умеет управляться с лодочным мотором. А на вёслах он будет добираться бог весть сколько и неизвестно, доберётся ли когда-нибудь, или море задушит его.

– Можно хотя бы плыть побыстрей?
– спросил он.
– Дышать нечем. И очень холодно.

Деллахи бросил на него равнодушный взгляд, покачал головой:

– Н-нельзя. Если на п-пути попадётся что-нибудь н-нэ-э-наподобие бревна... Вы ведь не х-хотите к-ку-у-купаться, а, Липси?

Бандит рассмеялся. Потом достал из кармана сигару. Сигара оказалась поломанной. Деллахи долго смотрел на неё с сожалением.

– П-пэ-э-последняя, - произнёс он, глянув на Липси.

Аккуратно отделил поломавшуюся часть, положил её в карман. Щёлкнул зажигалкой, раскуривая остаток.

Над вонючим смертоносным морем поплыл сладкий аромат «Упманна».

Самые красивые цветы — в букете, который тебе подарил любимый. Даже если они раскисли и развалились на почернелые мёртвые волокна почти тут же, в твоих руках...

Это было ужасно.

Ллойд ворвался в комнату с букетом этих цветов. Там были ромашки и белоголовник, кипрей и клевер, и ещё какие-то, названия которым Беатрис не знала. Да и определить их было невозможно. Потому что все они были одинакового пепельного цвета, остекленелые, ломкие, замёрзшие, мёртвые. Пепельные цветы. Цветы пепла. Цветы из пепла.

– Беатрис!
– позвал он, протягивая ей букет.
– Любимая моя, тебе не кажется неправильным, что твой мужчина ещё ни разу не дарил тебе цветов? Да, возможно Ллойд не романтик, быть может, Ллойд немного суров и циничен, но ведь он любит тебя! Я так тебя люблю, Беатрис!

Забыв обо всём, она с восторгом приняла эти цветы из чёрных от сажи рук любимого. И её ладони тут же стали черны. А через пару минут...

А через пару минут оттаявший букет превратился в месиво, в пучок свисающих из её руки грязных и зловонных нитей. Беатрис зашла в туалет, с отвращением бросила их в унитаз.

– О, господи!
– выдохнула она, не в силах сдержать слёз.

– Прости...
– только и смог произнести любимый.
– Я не знал... Я не думал, что...

– Да ну что ты!
– она хотела погладить его по щеке, но только охнула и бросилась с отвращением оттирать ладони о полотенце.

И тут только вспомнила.

– Милый... милый, Гленда умерла, - сообщила она.

– Умерла?
– Ллойд опасливо заглянул в маленькую спальню, где на кровати вытянулась мёртвая девушка.
– С чего это вдруг?

– Ну, ты же знаешь, - покачала Беатрис головой.
– Гленде было очень плохо последнее время... Давай сюда свои руки, грязнуля... Воды нет...
– прохныкала она.
– Мы так и будем ходить с грязными руками?

Ллойд пожал плечами.

– Нет, так нельзя!
– продолжала она.
– Нельзя оставлять на себе эту ядовитую сажу. Пойдём, помоем руки. Возьмём совсем немножко воды и смоем это... А потом нам надо будет похоронить бедняжку Гленду.

– Похоронить...
– увлекаемый за руку Ллойд сморщился, затряс головой.
– Я не хочу!

– Что значит — не хочу?
– она завела его на кухню, зачерпнула из фляги кружку воды.

«А ведь это были мы, - думала она, поливая Ллойду на руки тоненькой, отмеренной буквально по капле, струйкой.
– Мы сейчас такие же пепельные цветы. И тоже скоро остекленеем, иссохнем, замёрзнем и рассыплемся... Вон, Гленда отцвела... Нет, не успела отцвести даже...»

Гленда умерла под утро, совсем неслышно и, кажется, так и не проснувшись. Наверное, напоследок ей приснилось что-то доброе, потому что лицо девушки было светло, а в уголках губ остывала едва заметная улыбка.

– Я не хочу хоронить её, - замотал головой Ллойд.
– Я не могу стоять над могилой, читать молитву и слушать речи о том, каким хорошим человеком была Гленда. Это... это очень грустно и...

– Милый, ты о чём?
– попыталась она вернуть любимого к реальности.
– Какие речи? Ты только выкопаешь могилу и мы положим туда Гленду. А потом закопаем. Молитву ты тоже можешь не читать... Поосторожней, дорогой, не проливай воду попусту!

– Нет, нет, - мотал головой Ллойд.
– Я не могу. Я не буду, правда, как хочешь.

Беатрис вздохнула.

– Милый, но мы же не можем оставить бедняжку в комнате. Это... это не по-человечески... Полей мне. Только осторожно, понемногу... И потом, ты же понимаешь... в общем, будет запах и... Нет, так нельзя, мой хороший. Мы должны похоронить её.

– Я не буду копать!
– упирался Ллойд.
– Это ужасно и очень грустно. Не заставляй меня делать это, Беатрис, умоляю тебя!

Ну, и как теперь быть, скажите на милость?

– Ты хочешь, чтобы я махала лопатой одна?

– Нет, - ответил любимый.
– А мне сегодня снилась Джайя. Она сказала, что Меган Маклахен потеряла голову. Я спросил у неё, в кого же это хозяйка так втрескалась. А Джайя тогда сказала, что Меган на самом деле, в прямом смысле, потеряла голову. И показала на огромную акулу, которая плавала в море и...

– Ужас какой! Фу! Зачем ты мне это рассказываешь?!
– перебила Беатрис.
– Молчи! Я не хочу слушать.

– Но там дальше очень интересно и совсем не страшно, правда.

– Нет!

– Я хочу рассказать.

– А я не хочу слушать!

Любимый обиженно надулся. Но через минуту его лицо просияло.

– Сегодня на обед будет тушёнка?

– Ну-у...
– Беатрис пожала плечами.
– Не знаю. Я думаю, нам не стоит особо налегать на консервы. Есть, конечно, хочется, но надо быть чуточку экономнее. Мы ведь не знаем, когда вернутся Деллахи и Липси.

«И вернутся ли вообще», - хотела она добавить, но вовремя прикусила язык. Впрочем, любимый, наверное, даже не обратил бы внимания на эти слова.