Чтение онлайн

Для всего окружающего мира объект так и остался Выговским рудником. Таких тут было несколько штук, и все они содержались в относительном порядке. Вспомнив поселочек Ноздрёва, уважительно киваю, должным образом оценив предусмотрительность тех, кто планировал постройку. Надо же… И об оперативном прикрытии позаботились! Уважаю… Сейчас так не умеют.

А полигон тут был всегда. Сначала его построили для того, чтобы таким макаром скрыть стройку. Сидят в тайге военные, стреляют, взрывают что-то — так полигон же! Этим объяснялась и большая запретная зона — опасно ведь! Под этим предлогом из района строительства аккуратно отселили немногочисленных обитателей. Со временем здесь и по-настоящему взялись за работу. Гоняли по лесу бронетехнику, отрабатывая различные узлы и компоненты. Натаскивали мехводов. При полигоне образовался небольшой филиал одного питерского НИИ. Ребята эти занимались усовершенствованием электрооборудования танков и бронетранспортеров. Появился и небольшой цех, где эти умники организовали экспериментальное производство. В данной тематике они вдруг получили неожиданную поддержку от руководства электростанции — тем данная тема чем-то приглянулась.

После такой поддержки (а руководство станции пользовалось немалым влиянием где-то наверху) работы пошли ощутимо быстрее. В один из своих визитов на полигон на это обратил внимание генерал-майор Тупиков. В тот момент он занимал неслабую должность в министерстве обороны и как раз курировал такие вот полигоны. Благодаря подобным «повивальным бабкам», эксперименты быстро перешли из стадии исследований в стадию разработки конкретных изделий. Но, как это обычно бывало в нашем родном государстве, своими новациями исследователи больно наступили на чью-то любимую мозоль. По питерскому НИИ долбанули самым эффективным для такой организации оружием — сократили бюджетное финансирование. Вследствие этого, научный руководитель проекта профессор Рашников пулей вылетел из своей лаборатории. А все работы по данному направлению в Питере были прекращены. Лабораторию быстро переформатировали под исследование более полезных вещей — повышение длительности работы аккумуляторов для плееров и им подобных прибамбасов. Несогласным с такими нововведениями специалистам просто не продлили контракты.

Рассвирепевший профессор перебрался на полигон. Дядька он был решительный и упрямый, к цели пер напролом и никаких намёков на несвоевременность проявления ненужного энтузиазма не воспринимал в принципе. Сожрать его мимоходом не получалось. Авторитет его в научном мире был огромен — только из написанных им работ можно было составить небольшую библиотеку. Как только его институт указал профессору на дверь, так немедленно ряд авторитетных научных контор на западе предложили ему трудоустройство. Но Рашников закусил удила — ни с кем вести переговоры не пожелал. Публично высказав (в матерной форме) свои соображения об умственной неполноценности высокого руководства, сложил пожитки и отправился в глухомань. Вместе с ним сюда прибыли около двух десятков его приверженцев — таких же упертых исследователей. Руководство станции, без особых размышлений, пристроило их в штат свежесозданной ведомственной лаборатории при Минатоме. Под проведение научных исследований переоборудовали пустующие помещения — их здесь хватало. Около года всё шло тихо — научный коллектив работал, маленький жилой городок при станции понемногу оживал и наполнялся людьми. Через полтора года на полигон перевели из подмосковного Нахабино остатки маскировочного полка — его территория срочно потребовалась для строительства новых коттеджных поселков. Сопротивляться всемогущим дачным строителям министерство обороны, разумеется, не могло — слишком уж неравными были силы… Вот и вылетел, теряя по пути офицеров, единственный, уцелевший к тому времени в России, маскировочный полк в далекую тайгу… А на месте приземления от него быстро осталось лишь жалкое подобие прежней великолепной и высокоэффективной воинской части. Полк сократился до размеров батальона, потом, ввиду отсутствия личного состава, усох до роты… Остались в наскоро отремонтированных ангарах боевые машины. Затянули брезентом «Тунгуски», входившие в его штатную положенность. Были сданы на склад макеты военной техники и всевозможные средства лапшеухонавешивания… Личного состава батальона хватало теперь только на несение караульной службы да сильно усеченную по продолжительности боевую учёбу.

А работы в лаборатории шли своим чередом. Первое готовое изделие — энергоаккумулятор «Свеча» — весило около тонны и обеспечивало работу обыкновенного грузовика в течение тридцати часов. Воодушевлённые подобными успехами (хотя с моей точки зрения, они таковыми не являлись…) ученые умники поднапряглись и через полгода выдали новый суперагрегат — «Светлячок». Вот это уже было кое-что… Во всяком случае, данная хреновина позволила на фиг выбросить из танка тяжелый дизель, заодно с топливными баками, при этом обеспечив ему вполне сопоставимый запас хода. Одновременно дав ощутимую экономию в весе.

Обрадованный данным фактом, Тупиков сунулся было на доклад к руководству. Ему мягко намекнули на несвоевременность подобных фортелей. Генерал не вник. И через месяц угодил под сокращение. Впереди замаячила перспектива возделывания грядок на собственной небольшой даче в Калужской области. Нажав на все оставшиеся ещё доступными ему рычаги, он добился перевода на скромную должность начальника полигона. Вообще — то — полковничью. Но в данном случае выбирать не приходилось. На целый год он засел в тайге, продолжая совершенствовать «Светлячок».

Спустя это время, Тупиков повторил свою авантюрную вылазку. Заручившись поддержкой Минатома, он нашел выход на окружение президента. И им удалось организовать демонстрацию энергоаккумулятора непосредственно первому лицу государства. Эффект был оглушительный! Во всех смыслах…

Генералу и профессору пожал руки президент. Наговорил множество приятных вещей. Но в производство «Светлячка» так и не запустили.

А стоило обоим триумфаторам вернуться назад, как по горячим следам к ним на плечи свалилось сразу две комиссии. Из Министерства обороны и Счетной палаты. Очень оперативно — всего через полтора месяца!

Менее чем через три месяца после прибытия они свою работу завершили. Рыли они тщательно, никуда не торопились и ничего не пропускали. Подняли ВСЕ документы за последние тридцать лет. По результатам их работы появилась новая компания проверяющих — уже из военной прокуратуры. И тоже долго выносила мозг обалдевшим обитателям полигона.

Через полгода работу завершили. Была вскрыта жуткая недостача — за тридцать лет неведомо куда испарилось около четырехсот тысяч бюджетных рублей. А несанкционированные эксперименты (на списанных боевых машинах) повлекли за собою то, что их своевременно не утилизировали. И это тоже было поставлено в вину Тупикову. Рашникову, как служащему другого министерства, повезло больше. Да и сумма его финансовых прегрешений не шла ни в какое сравнение с генеральскими грехами. Всего сто двадцать четыре тысячи рублей — сущая ерунда! (Позволявшая, однако, квалифицировать данное деяние по серьёзной статье).

Задевать Минатом обе комиссии не рискнули — там тоже сидели люди с не самыми ангельскими характерами. И по зубам могли двинуть весьма сокрушительно — для них министр обороны начальником не являлся. А исследовательские работы Минатома (по профильным темам) под зоркое око Счетной палаты не подпадали. Всё ограничилось взаимной демонстрацией недружественного оскала.

Но генерала от должности отстранили. До особого распоряжения. Он так и оставался жить на полигоне, ибо после начала расследования ему запретили покидать расположение части. Уголовное дело на него возбудили рекордно быстро, вот он и сидел здесь, ожидая окончания событий. Остался и Рашников — ему оформили подписку о невыезде. Всем прочим сотрудникам мягко намекнули на то, что пребывание в данной местности может в дальнейшем сильно повредить карьерному росту… К их чести можно отметить то, что этих намёков они так и не поняли. Да и куда им было возвращаться? Здание бывшего НИИ уже успешно переоборудовали в очередной торговый центр…

— Охренеть… — произношу я. — Эти комиссии, они что же, не понимали что они тут душат?

— Да об этом вообще никто и слова не произнёс! — отмахивается подполковник. — Основная цель, как это было заявлено, проверка финансово-хозяйственной дисциплины. Про «Светляков» никто и вовсе не заикался, словно бы их никогда и не существовало.

— Но… но почему?!

— Ты, майор, с луны упал? — язвительно интересуется Васин. — Где это видано, чтобы подчиненный был умнее начальника? А уж министры у нас… они все изначально непогрешимы, и умище им по должности полагается! Как это вообще может быть, чтобы какой-то там генерал, совместно с полоумным профессором, сотворили такое, до чего иные, более высокосидящие, персоны не додумались? Противно это всем бюрократическим законам! Всякое изобретение тогда должно явиться, когда об этом заранее все руководство осведомлено. Когда доложат о нём соответствующим образом — и никак иначе! В противном случае будет это посягательством на основы мироздания — на порядок чинопочитания и безусловного подчинения текущих событий указаниям мудрых начальников.

— Ну, ты и загнул…

— Книги читаю… — ухмыляется подполковник. — Здесь у нас, хоть и лес густой, ан и в нём умные люди есть. Что, скажешь, сам такого не видывал никогда?

— Видел… и на своей шкуре ощутил.

— Заметь, я ещё про Госдуму не помянул, а оттуда тоже вони было — закачаешься!

— Господи, а им-то что не сиделось?

— У нас тут даже экологи сунулись было. Мол, не наносят ли ваши эксперименты вреда окружающей природе?

— Да ну!

— Баранки гну! Вот только у них тут вышел полный и окончательный облом! Стоило им у шлагбаума нарисоваться — неведомо откуда вылезла охрана станции. Сержант-пулемётчик и два солдата. Лязгнули затворами и предложили исчезнуть отсюда в пять минут. Здесь, ребятки, военный объект — и пошли вы в задницу! Те, по привычке, хай подняли — как же, не привыкли от ворот поворот получать. Сержант пять минут подождал да и шарахнул очередью поверх голов. Через минуту этих крикунов и след простыл. А через три дня нарисовалась комиссия Госдумы…

— М-м-да…

— Этих уже пулемётом не гоняли — уровень не тот. Но за то время, пока они сюда летели, в лабораториях демонтировали все, что только можно было на руках унести. Маскировщики по ночам туда своих бойцов отправляли, чтобы проверяющие этого не заметили. Лиговский — это начальник «объекта 161» — распорядился, чтобы никто ни одного гвоздя оттуда даже и в руки бы не взял! Несогласных с таким решением не было — понимали, попади хоть что-то в эти лапы жадные — крандец, завтра же продадут! Всё под землю уволокли. Там на каждом шагу знаки — «Опасно, радиация!». Силком никого не затащить!