Чтение онлайн

— Надо же — замужем… — с ноткой разочарования протянул Дитрих, — А за кем?

— За громозекой каким-нибудь, вроде Олсена, — съязвил облегчённо Славик.

— А вот это — уже не нашего ума дело, — обрезал Северцев, — Мало того, Кирк женат давно. И, напомните мне, по чьей вине он шрамами такими обзавёлся, а? Кон-струк-торы, чтоб нас всех. Не-ет, парни правы, с нами делать надо что-то. Хоть с меня начинать, что ли. Все слышали, как комсостав меня сейчас чихвостил? Так вот, учтите — всех касается. Правы они, полностью правы, на наш счёт уж точно. И. Надо будет, я первый к Тимирязеву на тренировки напрошусь. Не возьмёт — к Лузгину, на базовую переделку. Так, чтоб мозги на место встали. Рус терпеливый, по дружбе не откажет. А то смех сказать — мужики! Девчонок боятся. Стыдоба. Не просто стыдоба — нонсенс! Как в такой ситуации размножаться? Вот то-то. Всё, решено. Не сегодня-завтра, ситуацию утрясём чуть-чуть, и я иду. К Лузгину, если Тимирязев не возьмёт. Кто со мной — молодец. Кто последний — тот дурак. Сами потом в этом убедитесь. А то, из-за таких как мы, девкам и приходится стрелять, драться как дьяволицам, в десант на ядерных ускорителях ходить… Пока мы тут брезгливо зубоскалим, и губки тонкодушевно кривим.

— Да ладно, шеф, не обобщай, — вступил в разговор один из парней, — Мне, например, боевые девчонки нравятся, как и Дитриху.

— Что? — Северцев обернулся и грозно нахмурился, — Нравятся? Тогда чего ты здесь сутками сидишь? А, Ромка? Мы все! Здесь сутками… сейчас, погоди…

Антон прыжком влетел в свой ложемент, активировал экран, быстро запросил информацию по первой роте, убрал голографии мужчин. Придирчиво окинул взглядом набор женских изображений, развернул и подтолкнул к оторопевшему парню.

— Нравятся, говоришь?! Что, просто так, вприглядку? Нет? Тогда которая? Ну, быстро! Отвечай! Дитрих на Йенч запал. И, хоть ничего и не делает, но признаться в этом не боится. А ты? Уже почти сорок стукнуло — а до сих пор в «ромках» ходишь. Ну, выбирай! Быстро! Мы здесь при 0,7g живём. Не живём — существуем. И работаем… абы как, по сути. А они — при полутора гравах тренируются. Тренируются! Не удивительно, что вы их боитесь. Ну! Давай мужское решение, которая?

Парень покраснел, как варёный рак. Даже испарина пробила. Но всё же решился и бережно подтянул одно изображение к себе. Северцев задумчиво перекосил лицо.

— Та-ак, — протянул он, — Неплохо. А почему именно она? Отвечай! И не обманывай себя: хоть я тебя и трясу сейчас, но! Это тебе нужно, не мне. Тебе. Так почему — она?

— Классная… я с ней даже разговаривал два раза… у биологов пересекались. Умная, красивая, необычная… бойкая такая. За словом в карман не лезет, весёлая…

— Да уж, «губа не дура» у тебя… Кто такая, узнал?

Парень покраснел ещё гуще и отвернулся.

— Так, ты что, даже не познакомился с ней? Нет, я понимаю, элементарную информацию из сети выудить не проблема. Но — лично?… Молчишь! Так я и думал. Не решился… да? Не смог найти нужных слов… верно? Эх вы… или, вернее, эх — мы все. Так вот, парни, что я вам скажу… слова, то есть мысль — не моя. Мне это, ещё на Земле, в голову вложить пытались… пытался… неважно кто. Один парень… мужчина — он сам через это прошёл. От начала и до конца, что называется. Факт в том, что я, кажется, понял это только сейчас, в полной мере. Ну… лучше поздно, чем никогда. А, ведь, он моложе меня, да, пожалуй, и вас всех. Дословно повторять не буду, как и запись разговоров воспроизводить… суть в следующем. Все эти тренировки — в первую очередь, нужны для формирования нормального мужского характера. Они помогают понять, оценить самого себя, дают возможность научиться преодолевать собственную лень и самовлюблённость. Реально понять и оценить, чего, на самом деле, стоишь ты-сам, «весь такой замечательный». И уже, исходя из этой, здравой и честной самооценки, выстраивать собственные жизненные предпочтения и расставлять приоритеты. Чтобы потом не сидеть в углу и «злобно» не стенать, мол «как со мной жизнь несправедливо обошлась!». Вот для чего это нужно! А не для того что бы научиться тупо кулаками махать. Это-то как раз — вторично. «Человеку, знающему цену себе, нет нужды скандалить и махать кулаками, доказывая эту ценность остальным», — так кажется, это звучало, в том числе. Ну, именно эти слова мне, да и не только мне, видимо ещё предстоит осознать в полной мере.

— Рус Лузгин часто нечто похожее говорит, — заметил Славка.

— Говорит, — согласился Гарик, — Только до нас это не доходит. Мы предпочитаем трусливо игнорировать смысл этих слов. Боимся честно этот смысл сами к себе прислонить, боимся признать, что нас это тоже касается… в первую очередь!

— Кстати, поговорить с Лузгиным, — предложил Дитрих, — Может он, по дружбе, девчонок к нам и переведёт. Нам это поможет, во всех смыслах. Подтянуться заставит. Это «Громозека» грозился не их нам, а нас им отдать, как я слышал. Может Лузгин…

— «Не может», — обрезал Северцев, — Потому, что Кирк прав. И напомните мне, кто команду Шпильцева целиком в первую роту загнал, а? Что, сильно они страдают от этого? Вон, носятся по космосу, улыбаются чаще, чем мы, девчонок своих медведицами не зовут, и не боятся с ними по кубрикам миловаться. В отличие от нас. Даже Брюс! А он как вы помните, принципиальный противник «милитаризации»… был! И в лаборатории своей они всей группой успевают собираться. И тренировки им не мешают! Да, сегодня они там времени намного меньше проводят. Но! Касьян мне лично рассказывал, что на темпе и качестве работ это, практически, не сказалось. Удивлялся!

— Мы тоже не боимся! — вскинулся один из парней, — У нас просто…

— Ага, Дима… расскажи мне то, чего я не знаю, — угрюмо перебил его Северцев, — Да, у нас сейчас «просто кипящее» направление работ, но, если мы будем проводить один час из двенадцати в спортзале…

— То там и сдохнем, при полуторной силе тяжести, — угрюмо парировал Ромка, — Даже часа не потребуется.

Антон развёл руками:

— Делайте выводы! Мы, наверное, едва ли не последние неженки, из всех пионеров. Всяких там «петровцев» и прочих научников я вообще в расчёт не беру! Нечего на слабых равняться! И прекратите, наконец, Олсена «Громозекой» называть, что он вам плохого сделал?

— Так мы же, любя, между собой…

— Ага… да, — передразнил Антон, — «Любя-я… между собо-ой»… сам то, слышишь какую чушь говоришь?

— Громозека, кстати, изначально, положительным персонажем был, — сообщил Гарик, — Учёный…, по-моему, археолог. Это позже из него непонятно что сделали. Может всего лет тридцать назад. А классику знать надо. И надо знать, что именно считать классикой. Одичали мы…

— А знаете что, парни, — оживился вдруг Северцев, — С моей ведь подачи для Йенч взвод собирать начнут! Чудно, сам не понял, как я это предложил! Так давайте и воспользуемся этим! все к ней и рванём! В команду… во взвод… Ну, правда!.. — Антон развёл руками, — Скажи мне кто двадцать минут назад, что я сам это предложу… не поверил бы!

— Ага-да, — передразнил Димон, — Так сразу и взяла! Мы ей ни во взвод, ни между ног не упёрлись… так, кажется, древние говорили? Возиться с нами? Отдельно? Она нас тут же к Тимирязеву отправит. Или вообще к Лузгину — он новичков натаскивает. А без этого мы поломаемся на первой же выброске насмерть. Если на форсаже шлюпа по десантной капсуле не размажет, тонким слоем. Понимаете, о чём я, если догадались видео их десантных операций посмотреть.

— Ага! Вижу — не все оказались настолько любопытны, — съязвил Гарик.

Замерла неловкая пауза. Говорить было больше нечего. Северцев снова схватился за голову руками и, опять получив статический разряд в палец, недоумённо уставился на него. Но ругать оптиков больше не стал.

— Шеф! Когда ты, наконец, в «кожу» переоденешься?! — не выдержал Славка, — Хватит уже не по делу искрить!

— Что? — изумился тот.

— Ничего. Ты посмотри, во что ты одет. Не хочешь переодеваться — статике не удивляйся. И хватит уже почём зря оптиков склонять… инженер.

— Ах, это… Да всё я понимаю, не переживай. И «цедилку» прицепить, чтобы не электризоваться — тоже пара пустяков. По большому счёту проблему нужно с другого конца решать, делать так, чтобы не электризоваться в принципе. Всем. Эта статика может превратиться в серьёзную проблему. Давно собирались с Семёном этим заняться, сколько раз уже с оптиками ругались по этому поводу. Не знаю, почему до сих пор сами за этот вопрос не взялись… лень просто, что ли? Времени нет? Да и привыкли мы с Семёном оптиками ругаться, они никак не уступают нам некоторые моменты… из вредности, не иначе. Не обращайте внимания, привыкнуть давно пора… вам-то уж. А знаете что, парни… а давайте вот что сделаем… Это, может не слишком красиво выглядит, но…

Он снова уселся за свою консоль, развернул новые чертежи шлюпа во всех проекциях, с расчётами, рассмотрел внимательно… и вдруг начал «корнать картинку» обрезая, выбрасывая «лишние» детали. Дитрих подъехал ближе к нему на кресле, молча разглядывал схемы несколько секунд. Погрыз задумчиво губу, спросил:

— Ты Валеске чертёж составляешь?

— Что? — отвлёкся Северцев, — А, да… погоди.

— Не буду я «годить», — огрызнулся вдруг Дитрих, — Не настолько она тупая, как ты чертежи обкорнал! Вспомни, там, на шлюпе, она вполне свободно на «нашем» языке общалась. Заканчивай, давай. Мне кажется, она и в полной инженерной версии свободно разберется… может и не сразу. А то, сам себе противоречишь.