Чтение онлайн

Джамбина открыла глаза, чуть повела мутным взглядом, узнала по светло-бежевым стенам больничную палату, несколько раз моргнула:

— Странно, но я не удивлена, увидев первой именно твою рожу, Лузгин.

Голос слабый, но выздоровление медики гарантировали. Вопрос времени.

Руслан хмыкнул.

— О! Гай, привет! — почему-то обрадовалась Яна.

Следующая минута понадобилась ей на отдых.

— Долго я?…

— Пятнадцать часов, — ответил Руслан, он присел на стул рядом с кроватью.

— И… как у нас дела?

— Ты поправишься, — ответил Берсенев.

Лузгин промолчал.

— Рус, я у тебя спрашиваю. И не про себя.

Понадобилась ещё почти минута, Яна отдыхала. Руслан думал. Когда она снова оказалась готова спросить, он ответил:

— Работоспособность экспедиции почти восстановлена, если ты об этом. Мы справимся.

— Потери? — этот вопрос дался ей особенно тяжело.

— Около трёхсот человек. Данные уточняются. — Рус хотел добавить ещё, но передумал.

— Анна?

— Погибла.

— Значит не кошмар… Сильва?! — в её голосе вдруг затрепетала надежда.

Лузгин уронил мрачный взгляд, но обошёлся без слов. Только мотнул головой. Яна долго всматривалась в его лицо, отвернулась. Сглотнула.

— Это чем же таким меня накачали?… я практически не чувствую боли… даже заплакать не могу… Детей много погибло?

Берсенев не выдержал, выдохнул тяжко, отвечать не стал, не решился — не время для статистики потерь. Две трети группы детского сада. Одной из трёх групп. Много это или мало? — попробуй, ответь без цифр!

Лузгин только молча кивнул головой. Яна на него не смотрела — прикрыла глаза, но ответ поняла. Почувствовала.

— Где Антон?

— За дверью, ждёт, — немного повеселел Гай, — Его Рус не пустил. Он на эмоциях, бьют как фонтан… — он осёкся, договаривать не стал.

Яна открыла глаза, пошевелила рукой, нашла сенсорную панель, чуть приподняла спинку кровати. Бросила взгляд на индикаторы состояния — кибермедик не возражал. Откинулась на плоскую подушку, прикрыла глаза.

— Рус, я не знаю, почему я у тебя это спрашиваю, — тихо сказала она, — но мне правда больше спросить не у кого… Никому больше я этот вопрос не задам. Не смогу. А ты — знаю — ответишь… Я была беременна на момент… срок маленький совсем был, от силы пара недель. Да я уверенна — ты в курсе. Скажи… мне удалось… сохранить…

Руслан отрицательно качнул головой. Яна поняла. Для этого не обязательно было открывать глаза. Берсенев почувствовал себя не в своей тарелке. Настолько, что сделал шаг к выходу.

— Не уходи, Гай, — попросила Яна, — в этом нет необходимости. Побудьте рядом ещё немного…

Гай бросил взгляд на её закрытые глаза, удивлённо качнул головой, остался на месте.

— Рус… извини, что спрашиваю у тебя, но ты всегда о моём состоянии здоровья был осведомлён лучше меня самой. Этот вопрос я тоже никому кроме тебя не задам…

Лузгин вскинул голову, посмотрел Яне в лицо. Её глаза оставались закрытыми.

— Да, — сказал он.

— … скажи, я смогу ещё иметь детей?… Что?… Злодей, — её губы искривила слабая улыбка, — Всё-то ты знаешь… Ты уверен?

— Медики совсем не против. Обещали починить тебя — будешь лучше, чем была. — Руслан тоже слегка улыбнулся и добавил, — Ты сильная женщина, Яна, ты справишься.

— Вот откуда ты всё знаешь, Лузгин, а? — в её тоне прорезались ворчливые нотки.

Гай не сдержался, заулыбался: ворчит — значит, всё будет в порядке.

— Хватит лыбиться, Берсенев! — заявила Джамбина, — Мне ещё одного немого коня в команде хватало! Вы двое — это уже перебор! Везде и всегда!.. Злодеи…

Гай удивлённо смотрел на её закрытые глаза, не сдержался, хмыкнул. Яна приподнялась на кровати, в упор посмотрела на Лузгина.

— Вот скажи мне, ответь: кто мы друг другу? А? Почему я с такими вопросами именно к тебе обращаюсь? Не к медикам, не к Антону, и Гай меня не смущает своим присутствием, хотя по идее — и должен, а всё как раз наоборот. Кто мы?… подумаешь, несостоявшиеся любовники…

Рус задержался с ответом. Яна снова аккуратно опустилась на подушку и прикрыла глаза, сил ещё было маловато.

— Просто близкие люди, — наконец сказал он.

— Просто близкие люди! — с сарказмом передразнила она.

— Зачем обязательно навешивать ярлыки? Друзья, соратники — всё это есть, это может меняться, варьироваться. На самом деле — мы просто очень близкие друг другу люди. Я это ценю.

Тихонько пискнул коммуникатор Руслана. Яна снова открыла глаза:

— У вас дела парни. Представляю, сколько всего вам пришлось разрулить за эти пятнадцать часов! если, как ты говоришь, работоспособность экспедиции восстановлена. Всё. Валите уже, нечего меня караулить, «близкие люди»! никуда я теперь от вас не денусь… Ну и дел мы с вами наворотили! Представить страшно! Ты, Лузгин, предупреждал, что будет трудно. Интересно, я одна была не в курсе, что это «трудно» на самом деле значит?

Руслан молча встал.

— Если я признаюсь, что для меня это тоже, мягко говоря, «неожиданность», тебе легче будет? — тяжело усмехнулся Гай.

— Нет уж. Лучше не признавайся. Ну их, такие признания… Лучше я буду думать, что вы всё знаете и всё можете, мне так спокойнее. Всё, идите… пригласите Антона, пока он там от нервов с ума не сошёл. Мне медик ещё пять минут на посещения даёт, по состоянию…

— Выздоравливай, — выдохнул Руслан.

Парни развернулись к двери.

— Э-э-э… ребята, а… как вы узнали, что я… ну…

— Медики предупредили за двадцать минут, что приведут тебя в сознание.

— Ничего сверхъестественного, — добавил Гай.

— А-а, тогда ладно. А то я уж и не знала, что и подумать… и это… скажите Антону, на счёт пяти минут на посещение. Я стесняюсь почему-то…

— Ну? Как она?! — Северцев нетерпеливо вцепился Лузгину в плечо.

— Нормально, всё будет в порядке. Вернут тебе даму сердца здоровой и годной к использованию часов через двадцать, — заявил Лузгин.

Северцева передёрнуло, но он сразу сообразил, что Рус специально его осадил.

— Только эмоций фонтан прикрути, и можешь заходить, — добавил Гай, — И постарайся её не волновать, это понятно? И не больше пяти минут, учти.

— Всё понял. Спокоен как дохлый лев, мягкий как подушка, тихий как лесной родничок, не дольше пяти минут. — Антон исчез за шлюзовой переборкой больничной палаты.

— Хорошо тут у них, у медиков, — с налётом белой зависти проронил Берсенев оглядываясь, — коридорчик, холл, зелень, хоть это и интерьерная декорация… голограмма. Времени, дружище, прошло всего ничего, а я уже забыл, когда выходил из помещения через шлюз не герметизируясь. Как говорил Кирк ещё на Земле — «кайф». Как я его понимаю. Поспать бы ещё…