Чтение онлайн

— Что же мне не улыбаться? Вы с такой скоростью приёмчики флирта осваиваете, девчата, что только улыбаться и остаётся. Глядя на то, как вы пытаетесь нами манипулировать.

— Тебе не нравится?

— Мне? Нравится. Очень. И ты нравишься, и заигрывания твои нравятся. Но я в состоянии себя контролировать и не видеть в тебе сексуального партнёра. Потому что Крош — мой друг. А он в тебя влюблён. Сильно. И любые гендерные игрушки между нами, которые могут кончится нашим уединением в кубрике — для меня невозможны. Поэтому пресекаю заранее, на стадии подозрений. Жаль, что ты не ценишь его чувства.

— Зря ты так, Олег. Ценю. Крош мне очень дорог. Но… чтоже, нам-женщинам теперь… мне теперь только с ним что ли?… Вас много, вы все такие «вкусные», как ты выражаешься.

— Ну и что? Вы тоже вкусные. Все. И что? Нам теперь «всем» путаться без разбора? Всем со всеми? Плюнуть на работу, затеять массовые увеселения? Мигом до подобного бардака докатимся. Это неприемлемо. Строго неприемлемо. Поверь, будет гораздо лучше, тебе в первую очередь, если ты сохранишь в себе искру желания, всю свою игривость, до встречи со СВОИМ мужчиной. Сохрани свою сексуальную энергию, направь всё на него, отдай всё ему-одному. Искра желания вполне может вспыхнуть пламенем истинной страсти, Истинной любви и нежности. Тебе понравится. Тут эффект сродни лазерной накачке. Попробуй, не пожалеешь. Тем более что Крош уже отвечает тебе взаимностью. Только не филонь, над собой в этом направлении надо работать так же, как над любым другим делом. Если хочешь получить результат — не жди, что всё произойдёт само. Определись с тем, что тебе нужно и действуй. Но, учти, если будешь распыляться на одного-второго, третьего… так и останешься без настоящей любви.

Он обвёл взглядом собравшихся кружком кадетов женского пола, словно только что их обнаружил. Покачал головой.

— Что замерли, девчата? Думаете, послушать чужой разговор важнее, чем продолжить тренировку?

Его вопросы были непринуждённо, абсолютно естественно проигнорированы. Зато, из уплотнившегося круга, прозвучала пара встречных, даже с претензией. И полным пренебрежением субординацией.

— С чего вы так уверены, что ваша «настоящая любовь» того стоит?

— Можно подумать там разница есть! Сам-то знаешь, чем отличается?… от «ненастоящей». Или тоже к Олсену отправишь?… на консультацию…

— По мне, так это дикость… на рабство смахивает!

— О как! На рабство, значит… ну что ж. Буду краток. Отвечу по пунктам. Чего стоит «настоящая любовь» — вам самим решать. Никто её ценность вам доказывать не будет. Навязывать — тем более. Олсенов оставьте в покое. Другие семейные пары — тоже. Не приставайте к ним, ни оптом, ни в розницу. Если есть желание кого-нибудь поиметь — поимейте совесть, желательно персональную. По поводу отличий «настоящей» от «ненастоящей»… отличия примерно такие же, как между любым суррогатом и натуральным продуктом. Я — сказал. Приоритеты расставляйте сами. Вам решать, чем пользоваться. По поводу рабства… раб в душе — будет рабом всегда и везде, даже на троне. Свободный человек останется свободным даже в неволе. Какое это может иметь отношение к количеству половых партнёров — лично для меня загадка. Отгадывать которую я не собираюсь — не интересно. Я закончил по этой теме. Думайте сами, решайте сами. А ещё лучше, научитесь чувствовать правильно. Это облагораживает.

— А правильно это как?

— Хороший вопрос, отвечу. Правильно — это ориентировать свои чувства в соответствии со своими желаниями. Надо только разобраться, чего вы-каждая, на самом деле хотите. А ещё лучше, заранее выберите себе, чего хотеть. И формируйте свои чувства согласно сделанному выбору. По-возможности, не бросаясь в сиюминутные крайности.

Вокруг него собралась вся рота. В уплотнившийся круг, тихо проскользнул Кирк. Встал рядом с Олегом, чуть сзади, сложил руки за спиной. Кадетов это не смутило.

— Ну, ты загнул!

— Сложновато, как-то!

— Ничуть… ладно, приведу пример. Одна… захочет сделать что-то на благо рода человеческого… Кстати, для нас сейчас, это более чем актуально. Это на Земле пока ещё можно доживать бездельникам и извращенцам всех мастей, пользуясь богатствами, что успели накопить предки. Но это ненадолго, — он ткнул пальцем под ноги, — Там скоро всё само собой кончится. Не знаю, как именно, вариантов несколько, но кончится неизбежно, хотя агония может продолжаться довольно долго. Поэтому, можете расценивать своё кадетство… не забыли ещё, что вы в армейской структуре?… ладно, строится и маршировать, я вас пока не заставлю. У НАС другая цель… Итак, можете расценивать своё кадетство как ИЗБРАННОСТЬ. Только не впадайте в абстрактное понимание и прочую дешёвую мистику. Мы вас отобрали, по критериям, согласованным с несколькими группами специалистов разного профиля, среди них медики, психологи, социологи, евгеники. Да, вот так вот просто… судя по, мягко выражаясь, удивлению, отразившемуся на ваших милых лицах, вы такого не ожидали. Поэтому предлагаю вам расценивать свою избранность, как шанс. Шанс уйти от погибающей цивилизации Земли и построить вместе с нами новую, жизнеспособную. Цивилизацию людей, желающих существовать не просто века, а тысячелетия, десятки тысяч лет. Увидеть мир глазами детей, потомков, покорить звёзды, Галактику… но для начала необходимо своих потомков просто создать. Процесс этот гораздо более сложен, чем принято считать последнее время на Земле. Надо создавать не только условия для появления потомства и его выживания, формировать общество, в котором дети будут воспитываться, взрослеть. Необходимо восстановить своё отношение к детям, к потомству. Мы должны научиться воспринимать детей так, как воспринимало своих детей большинство «правильных» древних семейных пар на протяжении последних трёх-четырёх тысяч лет Земной истории. Вот что первостепенно. Эта та самая связь, которую мы потеряли. Отсутствие которой лишило нашу цивилизацию воли к жизни, а жизнь — смысла. Современная «мать» на Земле забирает ребёнка из инкубатора евгеников уже в годовалом возрасте, и воспринимает его как забавную игрушку. В лучшем случае. Или как досадную помеху — со временем. И то, если не забудет, что с кем-то биоматериал сдавала и, вообще за ребёнком явится. А ведь может и забыть, сегодня это запросто — там. Потому что в реальности, таких «мать и дитя» ничего не связывает, а общество этой нелепости тщательно потакает, апеллируя к свободе самоопределения, либеральности и толерантности, — он поднял руку, останавливая попытки высказать возражения, — Я повторяю — таких мать и дитя НИЧЕГО не связывает. Поясню. На примере, — он тяжело вздохнул, оглянулся на стоящего рядом Кирка. Извинился взглядом. Олсен молча кивнул.

— Ольга Олсен. Кто её знает? Лично. Что?… а ты что скажешь?… а ты?… резюмирую, с ваших слов: замечательная весёлая приятная в общении молодая женщина. Так? Да? «Ёжка»? — замечательно! — Олег поднял руку выше, дождался, пока кадеты прекратят обсуждение и снова сконцентрируют своё внимание на нём, — При возникновении реальной физической угрозы жизни её дочерям, она не просто начнёт убивать с ровного места. Она не просто приложит все доступные ей таланты и способы для предотвращения этой угрозы. Она встанет между опасностью и детьми и будет стоять насмерть. Она будет собой закрывать своих детей от угрозы до тех пор, пока не погибнет сама.

Олег слегка набычился, исподлобья оглядывая напуганных девчонок… их можно понять. Они ж молоденькие все, самой старшей тридцати нет. Ни одна таких ужасов в жизни не видела, даже не представляла себе ситуацию, в которой своей собственной жизнью придётся не просто рисковать, а жертвовать. Тем более добровольно. Им с детства, лет с четырёх-пяти, все масс-медиа постоянно вдалбливают постулаты абсолютной ценности жизни, тем более своей. Даже армейским… у них все уставы прописаны так хитро, что приоритетом для солдата или милиционера — является в первую очередь сохранение его собственной жизни. А он им здесь… ха! Ничего, полезно. А то назрел девчачий бунт: «ответственности нам не надо, а мужиков на увеселения нам подай! Чтоб много и разных и хватило, чтоб на всех!». Так скоро танцулек и интерактивных шоу потребуют. Перебьются.

— Молчите? Чего притихли? Кто из вас на такое способен? Ну, кто? Ты?… или ты?… куда попятились? Стоять! — Олег рыкнул, повысил голос, — Любая из знакомых мне истинных матерей будет стоять за своих детей насмерть, полностью растеряв страх и наплевав на мораль и законы. И, скорее всего, найдёт возможность продержаться до того момента, когда придёт на помощь ОН.

Олег не глядя положил пудовую руку Кирку на плечо. Кирк оскалился, глядя исподлобья, с хрустом сжал кулаки. Жуткие шрамы на теле побагровели слегка. Кадеты подались ещё на пол шага назад.

— А ОН придёт. Потому что он муж и отец. Настоящий. Навсегда, не разовый. И он за своих жену и детей тоже встанет насмерть. И никакие демократы-законники и либерасты-моралисты его не остановят. Впрочем, как и любые опасности и трудности. Потому, что у него есть ДРУЗЬЯ. Настоящие. И мы тоже встанем рядом. ВСЕ. За наши семьи, за семьи друзей. За детей. За наше будущее. И возможная смертельная опасность нас не остановит.

Олег молчал с полминуты, потом словно мелко, но всем телом, вздрогнул и слегка повёл плечами вширь. Кадеты дрогнули, заволновались. Тимирязев хищно оскалился:

— Нас мало, девчата, тех, кто решился уйти к новой звезде и организовать там колонию… надеюсь, я ни для кого из вас секрет не открыл? ТАМ, возможность подобных взаимоотношений между людьми, будет иметь решающее значение. И вы реально прочувствуете, оцените возможность посвятить себя одному мужчине, совместным детям, зная, испытывая небезосновательную уверенность в НЁМ. В том, что в любой сложной или, скорее всего, смертельно опасной ситуации, ОН, не колеблясь, придёт на помощь. Встанет между опасностью и вами, вашими детьми. А наличие таких опасностей я вам, практически, гарантировать могу.