Чтение онлайн

— Самовзвода нет, солдатский, — подтвердил Колоб.

— Они что, музей ограбили?

— Зачем этим дорогое оружие? Раз показать, в худшем случае пару раз пальнуть, и то в упор. Потом в реку сбросить. Если бы не меня ждали, вообще бы без стволов пошли.

— Тоже верно.

— Кстати, Колоб, — заговорил Лепаж, — У меня ведь для тебя малява лежит. От Сандро.

— Давно?

— Нет. Сегодня какой-то бурят принес.

Лепаж полез в карман халата и достал папиросу. Колоб развернул ее и прочитал записку. Повторил вслух может быть, весь текст, а может быть, самое важное.

— Питерская братва полностью перекуплена япошками. Правильных воров давят. Никому не верь. Будет сходняк на корабле, перетрем с крысами. Прикрой. Если не доеду, мочи корабль, или ты следующий.

Колоб свернул папиросу обратно, подошел к открытому окне и закурил.

— По стилю не Сандро писал, — сказал он.

— И почерк не его, — добавил Лепаж, — Не тупи.

— В смысле?

— В смысле, бурят принес. Буряты, тувинцы, дагестанцы разные по телефону важный базар передают на своих диалектах и местной фене, которую знает одна деревня в глуши. Никакая прослушка не разберет.

— А, ну да. Ладно, прикроем, чо. Не первый раз, не последний.

Уинстон как переводчик тоже понял ситуацию. Сандро написал письмо на русском криминальном сленге. С той стороны нерусский человек из глуши перевел на свой сленг, с этой стороны такой же непрофессионал в меру своих способностей перевел на русский.

Языки пришли в себя, и Колоб взялся с ними поговорить. Не пытал, не пугал. «Развел по понятиям». Объяснил, кто есть кто в воровском мире. Неоднократно ссылался на прецеденты. Аргументировал, что опиум никакой не контрабандный со своих югов, а японский. Непосредственно от врагов. Не простой «марафет», а зелье из мастерских «отряда 731». Документалки смотрели? Деньги-то не пахнут и закон нарушить не грех. А кто первым употребляет? Братва, а не лохи и не менты.

Лепаж с высоты своего медицинского авторитета заявил, что все нормальные люди используют опиаты как обезболивающие. Только недоразвитые азиаты курят ценное медицинское сырье. Разбодяженная японцами курительная смесь на основе опиума ведет к нарушению половой ориентации на сто восемьдесят градусов. Если, допустим, бабу посадить на наркоту, она непременно начнет давать в зад. И мужского пола потребители со временем начинают ориентироваться не передом, а задом, что по понятиям полный зашквар. А у японцев педерастия в порядке вещей даже у самураев.

Не поверили. Лепаж позвал соседа дядю Пашу, отставного подполковника-мотострелка, ветерана двух мировых войн. Тот подтвердил, что на восточном фронте никто в ориентации врагов не сомневается. И порнография у противника не только с бабами.

— Черти узкоглазые накурятся этого своего опиума и еб, извините, доктор, совокупляются в жопы. Что, не верите?

«Языки» определенно не верили.

Уинстон подумал, что слово «совокупляются» надо запомнить. Оно означает fuck, только в приличной разговорной форме, не как ругательство. Кажется, оно было в той книге среди прочих медицинских синонимов к процессу.

Дядя Паша сходил к себе и принес тонкий порнографический комикс про трех девушек, которые соблазняли студента-девственника. Еще лист из протокола досмотра пленных и пожелтевшую газету «Красная звезда», сложенную какой-то статьей кверху.

— У пленных мы постоянно изымали рисованную порнографию. Та, что с бабами, называется «Хуюнтай», а та, что с мужиками «я — ой», — сказал дядя Паша, — Видите в протоколе «Пэ дробь жо типа Ха — одиннадцать шт., Пэ дробь жо типа Я — одна шт.». Пэ дробь жо это «порнографический журнал».

— А этот «ой» есть? — спросил боксер.

— Эту пакость мы даже на самокрутки брать брезговали. Только на растопку. И не дай бог, свои заметят, что у тебя «я-ой» среди сувениров. Как такое объяснишь, зачем взял?

— Ну так-то да.

— И, что закономерно, — дядя Паша многозначительно поднял вверх указательный палец, — У рядовых, а рядовые там поголовно китайцы, изымаются исключительно картинки с бабами. Чем выше звание, тем больше среди офицеров японцев. И больше вероятность, что у них и мужики голые по карманам рассованы. Потому что солдатам марафет не положен, а офицеры злоупотребляют.

— Вот же гады какие, — сказал боксер.

Дядя Паша никак не походил на записного вруна, который на ходу выдумывает порнографические истории. Странно было бы заподозрить в полете эротической фантазии такого приземленного человека, как военный пенсионер с боевым опытом.

— Они что, про нас картинки рисуют? — спросил другой бандит, листая журнал.

— Почему про нас?

— Тут у всех глаза большие и сиськи с жопами у баб круглые. А по телеку азиатки узкоглазые и плоские. Парень тоже на лицо если не знать, что азиат, так и за европейца можно принять.

— Восток — дело тонкое. Вот что про это в газетах пишут, — ветеран зачитал подчеркнутые строчки из «Красной звезды», — В буржуазных странах господствующий класс презирает трудящихся настолько, что старается максимально дистанцироваться от них даже внешне. Потомки недобитыхяпонских аристократов феодальной эпохи и примкнувшие к ним нувориши, сколотившие состояние при капитализме, доходят до пластических операций, чтобы придать себе европейские черты лица, в том числе, изменить форму носа и разрез глаз. Индустрия развлечений следует за модой, которую диктуют богачи. Для того, чтобы получить хорошую роль, актеры и актрисы без сожалений ложатся под нож пластического хирурга. Даже нарисованные персонажи следуют за модой господствующего класса. Полет фантазии художника комиксов не ограничивается возможностями пластического хирурга, поэтому персонажи низкопробного суррогата художественной литературы выглядят еще менее похожими на простых дальневосточных трудящихся, чем аристократы или актеры.

— То есть там по морде пленного можно звание угадать? — спросил боксер.

— Скорее, происхождение. У них дети аристократов начинают военную карьеру с лейтенантов. Только поднимаются быстрее, чем выходцы из низов. И в окопах на переднем крае их никогда не встретишь. Штабы или военная полиция. Еще пилоты, говорят, очень часто перекроенные. В том числе в подпольных клиниках. Пилотам там хорошо платят, на понты хватает. Флотские офицеры, кто моложе тридцати в мое время был, прямо через одного. Я их вживую не видел, конечно, в трофейных журналах по фото так запомнилось.

— Вообще не по-пацански, — сказал «не боксер», — Понимаю там, морду сшить обратно, когда треснула, но чтобы чисто для красоты…

— А это что у вас, коньяк открытый? — дядя Паша оглядел собеседников и остановил взгляд на давно замеченной бутылке, — Давайте за баб выпьем.

Выпили все вместе за баб. Бутылку на шестерых прикончили очень быстро. Между делом оказалось, что шарообразные рюмки это «медицинские банки» для «вакуумной терапии». Русские верили, что создание искусственных гематом на спине как-то лечит простудные заболевания. Но дикарем нерусским еще раз обозвали Уинстона. Пойманные языки спалились, что знают, что он англичанин.