Перебирая старые блокноты
Шрифт:
Корней Иванович был страшно недоволен, что цензура не пропустила в эфир автограф Р. Якобсона.
С нежностью и любовью относился Чуковский к замечательному грузинскому поэту Паоло Яшвили. Запись сделана по-русски 19 августа 1934 года в Москве:
Какое чудное соседство: Здесь Белый, Блок и Пастернак. Я рядом занимаю место, Как очарованный простак. Перевожу вам эти строки На несравненный русский лад — Поэт моей любимой дочки, А для меня — весь Ленинград.22 июля 1937 года поэт и художник неоднократно подвергавшийся репрессиям покончил с собой.
Несколько стихотворных автографов оставил в Альманахе Самуил Яковлевич Маршак:
Пять лет, шесть месяцев, три дня Ты прожил в мире без меня, А целых семь десятилетий Мы вместе прожили на свете… ………… Вижу: Чуковского мне не догнать. Пусть небеса нас рассудят! Было Чуковскому семьдесят пять, Скоро мне семьдесят будет. Глядь, от меня ускакал он опять, Снова готов к юбилею. Ежели стукнет мне тысяча пять, Тысяча десять — Корнею!Спрашиваю К.И., где он позаимствовал сюжет сказки «Тараканище». Чуковский раскатисто засмеялся.
— Сами подумайте и скажите, кого вам напоминает этот могучий образ?
Смеясь, я сказал:
— Конечно, Сталина!
Чуковский весело кивнул головой.
28 августа 1967 года.
Целый день провел у Чуковского в Переделкино. У него были в гостях И. Л. Андроников, Л. О. Утесов, В. А. Каверин.
Вечером, перед моим отъездом Чуковский сказал:
— Дорогой Леонард!
За ваши добрые труды, связанные с моим творчеством, за вашу верную дружбу я хочу, чтобы у вас осталась обо мне приятная память, — с грустью в голосе сказал К.И. — Вот вам моя старая и очень редкая книжка «От Чехова до наших дней». Надпись я сделал в прошлую субботу.
«Август 1967. Дорогому Леонарду сердечный привет от молодого Чуковского».
И еще одну надпись сделал К. И. Чуковский в книге автографов:
«Древняя Чукоккала» от души приветствует свою талантливую праправнучку. К. Чуковский. Август. 1967. Переделкино».
К.И. проводил меня до станции Переделкино и долго смотрел вслед уходящему поезду.
Июль 1969 года.
В один из последних дней месяца позвонила Клара Лозовская, личный секретарь и последняя любовь Чуковского. Она попросила навестить Корнея Ивановича.
Чуковский долго находился в больнице, в конце мая вернулся домой и часто сиживал на своей любимой маленькой веранде.
— Заходите, мой дорогой! — услыхал я такой знакомый и неповторимый в своей прелести голос.
В тот день он говорил немного: врачи рекомендовали больше слушать.
— Как всегда, и в больнице занимался переводами. Уитмен всегда со мной, — сказал Чуковский. — Как справиться со всеми делами? Я перестал быть фабрикой. Издательство «Искусство», наконец, согласилось выпустить в свет полностью «Чукоккалу» [97] . Приближается юбилей Репина. Надо о нем написать. Готовлю новое издание «От двух до пяти». Из «Литературного Наследства» просили подготовить оригинальный материал о Блоке…
97
В книге В. Войновича «Иванькиада» («Ардис», 1976) напечатано приложение — читательское письмо внучки К. И. Чуковского — Е. Чуковской. Договор на издание «Чукоккалы» с издательством «Искусство» был подписан в 1963 году, книга с большими купюрами с предисловием И. А. Андроникова вышла в свет… только в 1979 году, шестнадцать лет она пролежала в сейфе издательства.
К.И. с правнучкой Мариной спустился в сад. Они стали играть в мяч. Партнерам было: ему 87, ей — около трех в половиной. Мы снова поднялись на второй этаж, на веранду.
На столике с закладками лежала книга Андрея и Татьяны Фесенко «Русский язык при Советах».
— Умная и цельная книга, — сказал К.И., он разрешил ее посмотреть. — Вот что надо издавать и переиздавать в первую очередь.
Потом устало:
— Пришло время отдыхать. Надо попрощаться. Да, чуть не забыл, — спохватившись проговорил К.И. — Я обещал вам, Леонард, написать воспоминания о вашем отце — Евгении Исааковиче Гендлине. Возьмите все три экземпляра с моими черновиками. В России это печатать не будут…
Дома я еще раз перечитал последнее обращение Маршака к Чуковскому:
Тебя терзали много лет. Сухой педолог-буквоед И буквоед-некрасовед, Считавший, что наука Не может быть без скуки. Кощеи эти и меня Терзали и тревожили, И все ж до нынешнего дня С тобой мы оба дожили. Могли погибнуть ты и я, Но, к счастью, есть на свете У нас могучие друзья, Которым имя — дети!..28 октября Чуковский умер от желтухи.
Он похоронен в Переделкино, рядом с женой Марией Борисовной. Недалеко могила его друга Бориса Пастернака. Пусть Земля Вам будет пухом, Ваше Величество Мастеровой Русской Литературы.
1942–1985.
Дорога длиной в девяносто лет (В. Б. Шкловский)
В старости большинство писателей меняют свои мысли, написанное в молодости они отвергают…
У В. Б. Шкловского я бывал в разных домах: в Лаврушенском переулке и на Аэропортовской улице.
О чем только не писал В. Б. Шкловский, которому 25 января 1983 года исполнилось девяносто лет. Он начал печататься почти 70 лет назад. Первая его работа появилась в 1914 году, называлась она «Воскрешение слова» и отличает ее далеко не ученический тон — в ней сквозь юношескую запальчивость уже просматриваются те художественные и теоретические принципы, которые станут основным в деятельности молодых филологов, объединившихся в группу ОПОЯЗ — Общество изучения поэтического языка.
Конечно, все это возникло не вдруг и не на ровном месте. Были годы учения и долгие споры, в которых определялись противники и единомышленники. Было общение с яркими мастерами слова — Блоком и Горьким, Маяковским и Хлебниковым, Чуковским и Зощенко, Тыняновым и Романом Якобсоном и многими другими, дарившими Шкловскому дружбу и расположение.
В. Ш. писал книги по теории языка, мемуары, исследования о выдающихся деятелях русской и зарубежной культуры, киносценарии и эссе. Он автор 180 книг и 3600 статей. По масштабам написанного, с ним из современных российских писателей может сравниться только А. М. Горький. Он также писал о «семимильных шагах революции» и «непоколебимом большевике Троцком», «о перековке заключенных на Беломор-канале» и Ломоносове, Пушкине и Достоевском, крепостном художнике Федотове и декабристах, о Маяковском и Борисе Пильняке, Льве Толстом и Эйзенштейне…