Чтение онлайн

Милиционер у входа в палату читал газету, с ее появлением лишь мельком глянул на нее и снова погрузился в чтение. Такой даже и не вспомнит, кто и сколько раз за сутки заходил к больному. Такому все равно…

Молодой милицейский сержант лениво глянул на подходившего к нему Андрея. Но тут же вздернулся, заметив звезды на его погонах. И шедшая за ним следом Вика произвела на него сильное впечатление. Он поднялся с места, рука невольно полезла к вороту куртки, чтобы застегнуть воротничок. Правда, он тут же понял, что это лишнее. Но возникший рефлекс сам по себе свидетельствовал о смятении чувств.

– Кто в палате? – не останавливаясь, спросил Андрей.

– Врач. Женщина…

– Кто именно? – спросила Вика в тот момент, когда он распахнул дверь.

Над бесчувственным пациентом с шприцом в руке склонилась женщина-врач в белом халате. Рука как будто закоченевшая, на лице застывшая страдальческая гримаса. Услышав, как вошел Андрей, она не сразу повернула к нему голову – как будто мешал спазм шейных мышц. И еще она попыталась отбросить шприц от себя, но опять же рука не слушалась ее. Как будто какой-то паралич ее сковал. Как будто он же помешал ей сделать укол больному. Если укол смертельный, то ясно, что произошло. Не всякий человек может убить себе подобного с легкой душой. Хранящийся в генах принцип «Не убий!» вступает в противоречие с богопротивными мыслями, отсюда может возникнуть ступор в пальцах – как это, судя по всему, произошло с Еленой Геннадьевной. Не смогла она убить человека.

– Что здесь происходит? – хлестко спросил Андрей.

И это вывело ее из шокового состояния. Пальцы разжались, шприц упал на пол, руки сами потянулись к лицу, ноги подкосились в коленях.

Андрей не растерялся, подскочил к ней, не давая упасть, посадил на стул.

– Я… Я не хотела… – закрывая лицо ладонями, в состоянии сильного душевного волнения пробормотала она. – Это он… Он попросил…

– Кто он?

Елена Геннадьевна ответила не сразу. А когда ответила, Андрей понял, что рыба сорвалась с крючка.

– Ничего не было. Вы ничего не докажете.

– А это что? – Андрей показал ей поднятый с полу шприц.

– Пенициллин. Обычный пенициллин… – истерически и с вызовом хихикнула Елена Геннадьевна.

– Кто его назначил? – спросила Вика.

– Я его назначила. Я считаю, что в организме больного протекают воспалительные процессы. А пенициллин – простейшее и безобидное лекарство, он ему не повредит…

– Какое отношение вы имеете к лечению больного? – продолжала гнуть свою линию Вика.

– Я… Я лечащий врач…

– Это неправда!.. А что вы делали возле машины гражданина Окулова? О чем вы с ним разговаривали?

– Я с ним разговаривала?

– Он только что сказал нам, что вы собираетесь убить гражданина Матюшина.

– Он?! Вам это сказал?! – Елена Геннадьевна потрясенно вытаращилась на Вику.

– Только что! – ничуть не смущаясь, подтвердила та свою ложную версию.

– Но как же так! Он же сам заставил меня!

– Он не заставил. Он вас подставил. Он хочет, чтобы вы ответили за убийство гражданина Матюшина. Он утверждает, что прежде вы убили его любовницу.

– Его любовницу?! Я?!

Это было слишком даже с точки зрения Андрея. Не должна была Вика валить в кучу это убийство. Но она сказала свое слово, и оно окончательно добило Елену Геннадьевну. Оказывается, рыбка сорвалась с крючка, но упала не в воду, а на землю. А Вика всего лишь грамотно подцепила ее садком.

– Не убивала я никого! – в сердцах вскричала врач. – Это Борис все! Он заставил меня убить Матюшина!

Вика изобразила смятение мысли.

– Я не знаю, кому из вас верить.

– Мне верьте!

– А ты как считаешь? – обратилась она за «помощью» к Андрею.

– Кто первым признание напишет, тому и верить, – не растерялся он.

– Да, я напишу. Я обязательно напишу…

Вика отвела Елену Геннадьевну в ее кабинет, Андрей же спустился вниз, чтобы задержать находившегося на улице Окулова-младшего. Теперь у него были для этого основания.

Антон Борисович лихорадочно барабанил пальцами по стулу. Создавалось впечатление, будто он был хозяином в кабинете прокурора. И сам Иван Герасимович чувствовал себя не в своей тарелке. Он не знал, что делать. С одной стороны, сын его друга совершил противозаконное действие, но, с другой стороны, он не мог отказать Окулову в помощи. Как ни крути, он находился в зависимости от банкира, и не только финансовой. Антон Борисович слишком много про него знал, чтобы шутить с ним.

– Ты пойми, ситуация очень серьезная. Есть фабула заказного убийства, есть заказчик, есть исполнитель, есть признание, оформленное в полном соответствии с нормами уголовно-процессуального кодекса.

– А кто задержал моего сына? – жестко, чуть ли не с ненавистью в голосе спросил Окулов.

– Капитан Сизов.

– Какое он имел на это право? Почему он преследует моего сына?

– Он считает, что это твой сын убил Эльвиру.

– Но это бред!.. Он выгораживает этого Теплицына!..

– Да, но твоего сына видели в обществе маньяка-убийцы. И он же пытался убить его в больнице…

– Попытка убийства – это вздор. А то, что его с Матюшиным видели, так они соседи, мало ли какие у них могли быть дела…

– Их видели вместе в ночь, когда произошло убийство…

– Это ничего не значит!.. Ты должен вытащить моего сына! Ему нельзя в тюрьму! Там этот Сизов! Он все что угодно может сделать с ним!.. Ты должен приструнить Сизова. Ты должен спасти моего сына!

Иван Герасимович думал недолго. Он предвидел, чем закончится разговор, и уже вынес свое решение:

– Хорошо, я тебе помогу. Но учти, это в последний раз! Если твой сын еще раз попадется, ищи других заступников. Ты принимаешь мое условие?

Антон Борисович согласно кивнул. Он принял условие, а прокурор вызвал к себе в кабинет свою племянницу.

Вика была холодна, как одинокая березка в январскую стужу. Звонкие льдинки в глазах, лицо как будто гипсовое – такое же белое и неподвижное.

Недоуменно глядя на нее, Андрей поднялся со своего места. Подал ей стул.

– Что-то случилось?

– Случилось… Боюсь, что у меня плохие для тебя новости… Я могла бы отказаться от этого дела, но решила, что так будет честнее…

– Вика, я ничего не понимаю.

– Во-первых, не Вика. А во-вторых, я должна предъявить тебе обвинение.

– Мне?! Обвинение?! В чем?

– Вы, гражданин Сизов, обвиняетесь в незаконном задержании гражданина Окулова Бориса Антоновича, – сказала она, как из пушки пальнула.

– Я?! В незаконном задержании?!.. Но есть же признание Балахниной…