Перед смертью не накрасишься. Челюсти судьбы
Шрифт:
– Но хотя мы с Эрикой и поладили, все равно я считаю, что душа у нее подлая. И сама она тоже подлая. Такие люди при случае никогда не упустят возможности сделать гадость близким. Знаете, что я подумала, когда к нам пришли из милиции и сказали, что Эрика убита?
– Что?
– Честное слово, я подумала, что наконец-то нашелся человек, который решил покончить с этой змеюкой!
– И на кого ты подумала? На мужа?
– Нет! – судорожно замотала головой Оксана. – Что вы! Владимир Иванович… Он такой человек! Он бы не смог!
– А если она его очень допекла?
– Все равно нет! Он бы мучился, но продолжал бы с ней жить. Максимум – отделился бы от нее. Переехал в другую квартиру, но убить… Нет, он бы не смог.
– Но ведь ты сказала, что он давно ее не любил.
– Ну и что же? Все равно она была его женой. И знаете… Иногда мне даже казалось, что она имеет над ним какую-то власть!
– Власть?
– Да! Не такую, как обычная жена над своим мужем. А другую власть! Особенную!
– Как это? – заинтересовались подруги. – Расскажи подробнее.
– Ну, это всего однажды было. Если, конечно, не считать случая со мной, когда Эрика добилась для меня повышения зарплаты и выплаты премий. Но и то тут я не уверена, что это ее заслуга. Возможно, Владимир Иванович сам меня оценил. Испытательный срок у меня давно кончился, вот он и повысил мне зарплату.
Наивности Оксаны оставалось только умиляться. Испытательный срок у нее кончился давно, а зарплату повысили сейчас. Если бы Владимир Иванович хотел поощрить сотрудника, то и зарплату бы поднял своевременно. А не стал бы дожидаться, пока ему об этом намекнет супруга.
– И еще случай был, когда к нам в офис один клиент пришел. Владимир Иванович очень ему рад был. Сказал, что выгодный клиент. И я знала, что он очень хочет заполучить этого клиента. Речь шла о расчистке целого речного русла. Там работы было на годы вперед! И тут заявилась Эрика, послушала, послушала, да и сказала мужу, чтобы он этого клиента не брал.
– И что?
– Они поспорили. Мне не слышно было, о чем они говорили. Только факт остается фактом, тому клиенту указали на дверь. А ведь сначала Владимир Иванович чуть ли не ковры ему под ноги стелил. А с женой поговорил, и до свиданья! Ни ковров тебе, ни самого Терещенко!
– Но почему?
– Эрика сказала мужу, что этот человек проходимец и мошенник.
– И он ей поверил?
– Выходит, поверил, раз указал клиенту на дверь.
В этот момент Оксана взглянула на свои наручные часики в золотой оправе, ойкнула и заторопилась обратно в офис.
– Владимир Иванович вернется и будет сердиться, что меня нет на рабочем месте.
– Железный человек – ваш Владимир Иванович. Все-таки жену потерял. Любил он ее там или ненавидел, а сколько лет знать человека и потерять в одночасье.
– Владимир Иванович говорил, что они с Эрикой еще вместе в детский сад ходили, – уже вставая, заметила Оксана. – Она и там была самой высокой и красивой девочкой. Ну а Владимир Иванович, как был от горшка два вершка, таким и остался.
Оксана ушла, а подруги не торопились. Проведенной беседой в общем и целом они остались довольны. В прошлом у покойной Эрики и ее мужа было много общего. Детский сад, школа. Потом Владимир Иванович подался в большой город следом за любимой девушкой. Многого тут добился. И добился также и руки своей возлюбленной.
Оставался лишь один вопрос: откуда прибыла в Питер эта парочка? И что было в их прошлом такого, что давало Эрике непонятную власть над своим богатым мужем?
Глава 5
Следующим пунктом на пути подруг стала квартира покойной Эрики и ее мужа. Подруги рассчитывали, что в связи с предстоящими похоронами тут соберется уйма народу. И не ошиблись. Народу в самом деле было много. Подруги вначале даже растерялись. Кто все эти люди? Оказалось, что родственники покойной, прибывшие из маленького городка Уранска.
Нетрудно предположить, в честь чего был назван этот городок. Все его жители напрямую зависели от производства обогащенного урана, который вырабатывал местный научный центр и производственный комбинат, находящийся при нем. Зарплаты там были очень высокие. И вся жизнь в маленьком городке зависела от того, удалось ли кому-нибудь из членов семьи пристроиться, так сказать, к урановой жиле.
Если да, если кто-то из членов семьи работал на урановом производстве, то семья, принеся в жертву одного из своих членов, в остальном процветала. У семьи были дополнительные продовольственные пайки, бесплатные путевки на отдых и прочие привилегии жизни, включая всевозможные доплаты и надбавки.
Если же нет, то люди считали себя просто обманутыми. Ведь жили они на тех же зараженных радиацией землях, пили ту же отравленную воду и дышали тем же ядовитым воздухом. Но при этом не получали за свои страдания никакой материальной компенсации.
Семье Эрики повезло. Ее отец работал на комбинате и даже занимал там какой-то пост. Не слишком большой, но достаточный, чтобы вся его большая семья ни в чем не нуждалась. Эрика с малолетства прочно усвоила, что мир делится на две категории. Тем, кому повезло и кто имеет хорошие доходы. И тем, кому не повезло и кто вынужден бедствовать и выкручиваться в жизни как может.
Но когда Эрике исполнилось шестнадцать, над семьей грянул гром. Отец и кормилец, никогда не жаловавшийся на здоровье, внезапно попал в больницу. И ровно через семь дней его уже не стало.
– Вам еще повезло, – твердили врачи осунувшимся от горя жене и дочери. – Другие годами мучаются. А ваш за несколько дней на тот свет убрался. Уникальный случай!
Но Эрике от этого не было радости. Меньше всего ее волновало, мучился ее отец перед смертью или умер легко. Ее волновало, в чем она теперь пойдет на выпускной вечер в школе. Отец обещал ей купить шикарное платье в райцентре. Дескать, уже сговорился там с одной продавщицей, та обещала ему нечто уникальное из Германии. Но Эрика чувствовала, что теперь платье накроется для нее медным тазом.
Как она чувствовала, так и получилось. Платья она не получила. Вернее, ей купили омерзительно длинное черное и с наглухо закрытым воротом. Будь оно открытым и на бретельках, Эрика бы с ним еще смирилась. Но это уродство! Ни за что не наденет такую гадость на выпускной! И вздыхая, Эрика вооружилась ножницами и иголкой с ниткой. Она и раньше неплохо успевала на уроках домоводства. А теперь, словно чувствуя, что от этого платья зависит ее судьба, шила с азартом и даже каким-то остервенением.