Чтение онлайн

Штейниц. А мне это не кажется важным.

Входят тайный советник Клаузен с Беттиной, которая, как и раньше, льнет к отцу, профессор Гейгер, профессор Вольфганг Клаузен, Эгмонт Клаузен, Кламрот со своей женой Оттилией. Вольфганг ведет за руку восьмилетнего сына. Оттилия несет на руках полуторагодовалого сына и ведет за руку четырехлетнюю дочку. Позади – старый слуга Винтер.

Клаузен. Благодарю вас всех, благодарю всех – дорогие друзья, дорогие дети и внуки – за этот очень удавшийся праздник.

Беттина (растроганно, достаточно громко, чтобы все слышали, но обращаясь только к отцу). Я уверена, что мама взирает на нас с небес.

Оттилия (подходит вплотную к отцу). Ленхен, дай дедушке лапку и скажи: «поздравляю». Только ясно.

Клаузен. Будем считать, Оттилия, что она уже доставила мне это удовольствие.

Девочка подходит к Гейгеру.

Ленхен. Поздравляю тебя с днем рождения, дорогой дедушка!

Гейгер. Вот тебе на! А я и не знал – оказывается, я твой дедушка! (Весело смеется.) Я вообще еще не дедушка. Почему ты так решила? Все уверяют, что я выгляжу как юноша.

Оттилия. Ленхен, что с тобой? Разве ты не узнала дедушку?

Клаузен. Она поступает как умеет, дорогой Гейгер.

Гейгер. Малютка смутила меня. Твоя величественная роль патриарха мне не подходит.

Ганефельдт. Как сказано в Библии: «Я сделаю тебя великим народом земли!» [15]

Паула Клотильда (злобно на ухо Ганефельдту). Остается еще прибавить: «Я умножу семя твое, как песок на морском берегу»!..

Клаузен. Итак, еще раз спасибо, спасибо, спасибо! Увидимся все за ужином.

Бенина. Прости, папа, но сегодня вечером банкет в ратуше.

Клаузен. Верно! Значит, встретимся в другой раз.

Бенина. А теперь я принесу тебе лимонад.

Клаузен. Нет, милая Беттина, сегодня я обойдусь без лимонада. – Винтер, сервируйте красиво и уютно стол, поставьте две бутылки поммери, [16] и мы поболтаем с тобой, милый Гейгер, о добром старом времени. – До свидания, до свидания, мои дорогие дети!

Волей-неволей всем приходится уйти; Гейгер и Беттина остались. Винтер накрывает на стол.

Беттина (смущенно). Я только хотела спросить: я не помешаю?

Клаузен. Ты знаешь, что никогда не мешаешь, Беттина. Но, боюсь, тебе будет скучно слушать воспоминания двух старых университетских товарищей.

Беттина. Нет-нет, папа, я этого не боюсь.

Клаузен. Итак, спокойно оставь нас вдвоем на полчаса. Отдыхаешь, когда можешь поболтать с глазу па глаз о том о сем.

Беттина. Тебе ничего не нужно, отец?

Клаузен. Сейчас абсолютно ничего.

Беттина. Если понадоблюсь – я рядом, в музыкальной комнате. (Уходит.)

В доме вес затихло. Чувствуется, что праздник в саду окончился. Замолк джаз. По сцене прошли несколько уходящих гостей. Среди них музыкант с инструментом. Винтер подает шампанское.

Клаузен. Винтер, закройте все двери, а перед одной, которая останется открытой, встаньте цербером. [17]

Винтер. В доме осталось только несколько музыкантов.

Клаузен (улыбаясь). Несколько хороших и несколько плохих.

Гейгер. Такие торжества всегда устраиваются больше для гостей, чем для юбиляра… Твоя библиотека очень разрослась, Маттиас.

Клаузен. Наверху, на втором этаже, помещается основная масса книг. Я даже держу библиотекаря. Сейчас он в Арт-Гольдау. [18] Поехал навестить мать; он – швейцарец.

Гейгер (рассматривает большую фотографию). Конная статуя Марка Аврелия… [19]

Клаузен. Да, эта самая прекрасная в мире конная статуя. Она в Риме, на Капитолии. [20] On revient toujours `a ses premiers amours. [21] Итак, сядем, дорогой Гейгер.

Гейгер. Бургомистр прав: если не знать, что ты основатель и глава крупного предприятия, действительно можно подумать, что это жилище ученого.

Клаузен. Бывали люди, в которых уживалось и то и другое. Шлиман [22] и Грот [23] были одновременно крупными коммерсантами. Я, к сожалению, этим похвастаться не могу.

Гейгер. О, прошу тебя, Маттиас, не говори так. Твои статьи в журналах составили бы несколько томов… Какая изумительная шахматная доска, Маттиас!

Клаузен. Это подарок моих редакторов. Мне даже было неловко. При иных обстоятельствах это доставило бы мне большую радость.

Гейгер (указывая на шахматную доску с расставленными фигурами). Чудесная старинная вещь. Наверно, персидская. Не правда ли? Поля из перламутра и ляпис-лазури, фигуры из серебра и золота. Настоящие произведения искусства!

Клаузен. Такой вещи, пожалуй, не найдешь во всей Европе. Мои редакторы знали, что я иногда люблю сыграть партию.

Винтер подал шампанское, Клаузен и Гейгер садятся. Винтер наполняет бокалы. Тайный советник поднимает бокал.

Благодарю тебя за то, что приехал.

Гейгер. О, благодарить тут не за что. Все очень удачно сложилось. Я всегда с радостью возвращаюсь на родину… Тем более по такому счастливому поводу.

Винтер подносит Гейгеру спичку. Он закуривает.

Ты все еще не предался этому прекрасному пороку?

Клаузен. Нет. Зато я щедро наделен другими пороками.

Оба некоторое время молчат.

Гейгер. Твоя дочь – жемчужина.

Клаузен. Я привык с тобой соглашаться. Твое слово подобно печати, которую прикладывают к истине.

Гейгер. Беттина тебя боготворит.

Клаузен. Это, пожалуй, верно, но иногда меня это страшит.

Гейгер. Дочери почти всегда преклоняются перед отцами, и я даже позволяю своей дочери, когда это забавляет ее, называть меня Зевсом [24] или Вотаном. [25]