Чтение онлайн

– Кто знает, что он там сидел?

Джеймс посмотрел на меня и начал тереть щеку кончиками своих длинных пальцев.

– Вот тут вы попали в точку, они ведь никак не могут найти эту официантку. Конечно, вы знаете и я знаю, что обвиняемый там был в это время, но смогут ли они это доказать? В этом все дело.

Джеймс нарисовал большой вопросительный знак рядом с цифрой два. Потом ниже написал пункт три и тоже обвел его кружком.

– В Карвер-Сити у нашего подзащитного не было ни гроша, ему нечем было заплатить за чашку кофе. Об этом он сказал оператору на заправочной станции. Когда же его взяла полиция, у него оказалась тысяча двести долларов. Обвинение покажет, что у Бакли при себе часто бывали крупные суммы, а это очень сильная улика против нашего подзащитного: он украл эти деньги у Бакли.

– А если он их выиграл?

– С чем бы, интересно, он начал ту игру?

– Он мог найти где-нибудь десяток долларов.

– Мог бы, – сказал без всякого энтузиазма Джеймс. И машинально обводил карандашом цифру три, когда зазвонил телефон. Извинившись передо мной, он снял трубку: – Алло, Гудвин Джеймс у телефона. Да, сейчас приду.

Он посмотрел на меня. В трубке продолжали говорить. Джеймс сидел и молча слушал. Его лицо на мгновение передернулось, потом застыло, только пальцы крутили карандаш, пока не переломили его пополам. Он нервно отбросил обломки прочь от себя и спросил в трубку:

– Вы абсолютно уверены? – Подождал секунду и добавил: – Полагаю, вы правы.

Он попрощался, положил трубку на рычаг, взял бумажку, на которой писал, разорвал ее на клочки и выбросил в мусорную корзинку.

– Что произошло? Все так плохо? – заволновался я.

– Полиция Рино выяснила, что Эмос Гейдж останавливался в мотеле, зарегистрировался в нем под именем Малкольм Г. Бакли и дал правильный номер его машины, НФЕ-801. Он платил понедельно, но внезапно, за два дня до окончания срока, уехал. Менеджер мотеля опознал по фотографии Эмоса Гейджа как человека, который останавливался в его гостинице. Нет никаких сомнений, что это так и было.

– Ну, парень же должен был где-то находиться?

– Вы что, не понимаете? Он зарегистрировался под именем Бакли. И еще кто-то из соседей видел, как Гейдж рыл яму лопатой позади здания мотеля. Сначала не придали этому никакого значения, но при опросе полиции вспомнили об этом и указали место, где он рыл. Как вы думаете, что они там нашли?

– Что же они нашли?

– Наручные часы Бакли, пятьсот долларов в чеках «Америкэн экспресс», один чек на пятьдесят долларов был оторван. Они нашли бумажник с водительскими правами Бакли и в нем все документы убитого, нашли его ключи, нож и ручку с золотым пером, на которой было выгравировано его имя. На часах были отпечатки пальцев Гейджа…

Я молча слушал. Мне нечего было сказать.

– В бумажнике не оказалось ни цента, – продолжал между тем Джеймс. – Скажу больше, они нашли официантку из кафе Дороти Леннокс в Сентрал-Крик. Именно она работала в ту ночь с пятого на шестое. Она помнит всех троих – Бакли, Гейджа и блондинку, – как они вошли и сели за стойку. Помнит, что Гейдж и блондинка быстро съели свою яичницу, пока Бакли звонил по телефону. Она их опознала на фотографии, и теперь ее привезли в Бейкерсфильд для очной ставки.

Джеймс сидел и смотрел на меня с видом человека, который чем-то отравился.

– Да, все это выглядит очень неприятно, – согласился я.

Помолчав, Джеймс сказал:

– Конечно, я могу, по крайней мере теоретически, предположить… что это блондинка, сидевшая на заднем сиденье машины Бакли, совершила убийство. У нее для этого были, собственно, все возможности… Только у нее, впрочем, и была возможность убить водителя.

– Зачем бы ей надо было это делать?

– Зачем хитчхайкеры убивают водителей? Им нужна машина и деньги.

– Вы не собираетесь заявить, что она и Гейдж вместе совершили это преступление, не так ли?

– Конечно, нет. Тогда они были бы виновны оба, и Гейджу грозила бы газовая камера.

– Понятно, вы считаете, что это была ее идея?

– Убив, она отдала все найденное Гейджу: деньги, ручку с золотым пером, наручные часы, туристские чеки, а вот теперь надо понять, почему она это сделала.

Джеймс снова стал с ожесточением тереть свою щеку.

– Да, Дональд, адвокатская практика – тяжкое дело, совсем не легкий заработок на жизнь. Вы не можете отступить, вы должны бороться за своего подзащитного, следить, чтобы соблюдались все его права, вы должны сохранять присутствие духа и веру в то, что ваш подзащитный невиновен…

Я кивнул.

– И мне придется стоять перед присяжными заседателями и позволять окружному прокурору делать из меня дурака.

– Вы не собираетесь, Джеймс, договориться с ним по поводу признания виновности?

– Черт возьми, этот окружной прокурор не захочет заключать со мной соглашение ни по одному вопросу, он не даст подзащитному лишних пяти минут в суде, не выдавит из себя даже вымученную улыбку ободрения… и это человеку, которому при его участии грозит газовая камера…

На тот случай, если вы этого не знаете, Дональд, окружной прокурор этого штата просто мечтает встать перед присяжными и шаг за шагом, кусочек за кусочком сложить все элементы этого дела и вынести приговор по преднамеренному убийству. Больше того, он постарается сделать все это до того, как Эмос Гейдж достигнет тридцатипятилетия, чтобы порядка десяти различных благотворительных организаций были ему благодарны и ощутили свою обязанность поддерживать его в продвижении по лестнице власти.

– И что же вы собираетесь предпринять, Джеймс? Подадите в отставку?

– Черт, нет! Я не могу уйти. Если я уйду сейчас, то заранее обреку это дело на провал. Лучше бы я был болен, когда мне позвонили, лучше бы я заболел оспой!.. Но я согласился представлять интересы Гейджа и должен теперь идти до конца.

Мне было абсолютно нечего сказать ему, я поднялся, мы обменялись рукопожатиями, и я ушел.

Я сел в разбитую машину нашего агентства, выехал на Ридж-роуд и направился к Лос-Анджелесу.

Берта Кул за своим столом в офисе выглядела необычайно мягкой, просто-таки умиротворенной.

– Дональд, мой маленький шельмец. – В ее голосе слышались мурлыкающие, кошачьи нотки.

– В чем дело на этот раз? – спросил я.

– Тебе опять это удалось, не так ли?

– Что удалось?

Берта взяла со стола несколько газетных вырезок.

– Посмотри «Трибюн», Дональд! Боже мой, какую ты получил известность!

Я взял газету и прочел статью Мэлони о нашем агентстве.

– Да, помощника шерифа Харви Кловера написанное вряд ли обрадует. Из этой статьи следует, что весь его отдел занимался только тем, что смотрел мне в рот и подбирал брошенные мной клочки информации.

– Какого черта ты о них беспокоишься? – с досадой заявила Берта. – С них и гроша ломаного не получишь. Нас с тобой должны интересовать только наши клиенты, Дональд, постоянные и случайные, но только те, которые платят…

Да, кстати, вспомнила, у нас совсем недавно была прекрасная и очаровательная миссис Бакли. Она, Дональд, очень практичный человек. Как сама мне сказала, ей, конечно, придется пройти все этапы игры в безутешную вдову, рассказывать, как она была безумно счастлива со своим мужем, однако давно догадалась, что она для него не единственный в мире человек… а потом, ты знаешь, Дональд, она спросила о тебе.