Чтение онлайн

– Так вам их надо посещать? Трофеи, так сказать, – прошипел он, четко выговаривая, чуть ли не выплевывая слова. – Но вы же понимаете, нам нужно их зарегистрировать и направить либо на общественные работы, либо упокоить. Все будет сделано согласно их пожеланиям. Вам на потеху я оставить людей, даже бывших, не могу.

– Нет, не их, – я вырвала ладошку, которой стало больно, и потерла ее другой рукой. – Утопленники не друзья мне, и вообще, что вы имеете в виду под трофеями? Вы решили, что это я с ними так поступила? По-вашему, именно я сюда их заманила и утопила? Сирена, блин, болотная, так, что ли?

Я всплеснула руками, волна возмущения накатила с новой силой, превращаясь в праведный гнев. Что он за человек, то сиреной обзовет, то русалкой. Осталось меня окрестить Переругом 2 и обвинить во всех войнах и конфликтах.

– А разве они сами сюда приплыли? – скептически усмехнулся он, складывая руки на груди, демонстрируя, какой он смелый и умелый и как рассекретил злодейку меня.

– Так вы и допросите их: кто, когда и почему с ними это сделал, а не кидайтесь пустыми фразами и обвинениями, – я задыхалась от возмущения.

Как, скажите, с ним можно нормально разговаривать? Я ему слово, он мне кучку обвинений в лицо. Я должна это спокойно съесть? В прошлый раз сравнил с мавками, а теперь с сиренами. Я ему кто? Кикимора или сладкоголосая девушка легкого поведения и неспокойного желудка?

– Идите вы… – я поджала губы и едва сдерживалась, чтобы не послать его далеко и надолго по известному маршруту. Вдохнула, выдохнула и продолжила уже ровным голосом: – С вариантами переезда можете прислать тех баб из судебных приставов или кого-то еще. У меня нет ни малейшего желания с вами больше разговаривать.

Достал. До печенок достал. Чуть что, так Марина крайняя. Я развернулась и нырнула в воду. Бесит, бесит, бесит! Вывел же из себя. Каждый раз, когда его вижу, он доводит меня до белого каления. Засранец.

Я сделала несколько широких гребков: надо поплавать и успокоиться. Какой же все-таки он гад – сказать мне, что я топлю людей. Я нормальная, адекватная болотная кикимора. Спокойно, Мари, ты же знаешь, что если не контролировать эмоции, то можно обернуться. По крайней мере, так говорит Тятя, а он давно живет на этом свете, чтобы понимать.

Знаю! От неожиданно пришедшей мысли я даже вынырнула. Я знаю, что сделать. Значит, утопленники, по его мнению, – это мои трофеи. Покажу я ему трофеи вместе с русалками.

Я выбралась на берег и помчалась в лес. Ударила рукой по первой березке и резко снизила скорость. Сами попробуйте побегать в длинном, до щиколоток сарафане. Немного задрав юбку, я как могла, ускорила шаг. Ничего, я покажу ему, что значит сирена. Трофеи я тут собираю!

Я согласна, что скучновато сидеть в болоте, когда ни души кругом. Однако это не повод кого-то заманивать и топить. Тем более чем я их завлечь могу? Тем, что они краем глаза могут увидеть меня в лесу?

Это же насколько нужно заморочить, закружить человеку голову, чтобы он притопал ко мне на болото и самовольно полез в него? Да еще и без сопротивления дал себя утопить. И только после этого показаться, ведь везде стоят защитные контуры со знаком для отвода глаз. Кто в здравом уме и твердой памяти сунется в воду за девушкой зеленоватого цвета? Как я (согласно бредовым фантазиям) должна была все провернуть? Понятно, что, по его мнению, я повела рукой, и люди штабелями западали. Одни в лесу заблудились, другие утопли ради высшей цели отблагодарить меня прекрасную.

Я шла размашистыми шагами и от возмущения сопела на весь лес. Я ему покажу и утопленниц, и сирен, и мавок. Думает, раз я простая кикимора болотная, то и обращаться со мной можно по-хамски? Не дождется.

Я вышла на границу двух лесов. Как получилось, что она жила там, я не знаю, не спрашивала. Смешанный лес был наполнен светом, гомоном птиц, шуршанием листьев, в которых запутался ветер. В нем хотелось гулять, размышлять о прекрасном. Переступая через упавшие деревья, я шла по волглому покрову из прошлогодних листьев. Неподалеку можно было найти грибы и ягоды. Этот живой, пышущий всеми красками лес, заканчивался стеной травы, которая, получив максимум света, стремилась вверх. Она хотела вобрать в себя всю радость солнца, проникающего сквозь отступившие деревья.

Через несколько шагов начинался второй лес, стоящий на подстилке из опавших игл, он был наполнен терпким, смолистым сосновым запахом. Редко где можно было увидеть пучки травы, которые смогли при минимуме тепла пробить себе дорогу. Длинные, голые ветви тянулись к солнечным лучам, но густые, плотные кроны все впитывали в себя и не пропускали к страждущим и лучика надежды. Только на входе в лесной массив росли плотные кустарники.

Это место всегда завораживало. Буйство трав, обилие света и жизни резко сменялось на забвение, спокойствие и невидимую борьбу за каждый лучик солнца, за каждую крупицу тепла. Редкое сочетание.

Я глубоко вздохнула. Люблю сосновый лес, хоть там сыро и мрачно, мне все-таки ближе и роднее именно он. Но иногда темнота надоедает, хочется выйти из сумрака и вобрать в себя свет и тепло.

 На пересечении двух явлений природы, разных, но при этом естественных проявлений жизни, стояла однокомнатная избушка. Та самая, что на куриных ножках. Хотя правильнее будет сказать – на длинных сваях, защищающих от подтопления весной и от заметания снегом зимой. Чтобы можно было выйти, а не сидеть заваленной по самую крышу. Вокруг избушки – забор с черепами, в которых на ночь зажигались огни. А чем, по-вашему, можно заняться долгими зимними вечерами? Сидит нежить, тихонько вырезает поделки из дерева, и такие шедевры иногда выходят.

Я толкнула незапертую калитку и прошла во двор. Давненько я сюда не заходила, теперь тут полноценная ферма. На входе меня поприветствовали утки, дальше паслись гуси и вдалеке виднелись клетки с кроликами. Все, приплыли, Крис поглотило хозяйство.

«Оборотень фермера-садовода ее покусал, что ли?», – размышляла я, топая мимо клумб с розами, грядок с какой-то травой и теплиц. Зачем такое разводить? Засеяла все травой, посадила цветы и больше ничего не надо. А тут прямо хозяйственный двор какой-то.

Я поднялась по высоким ступенькам и нажала на звонок. «К настоящему колдуну, он загубил таких, как ты, не одну», – раздался из-за двери великий хит «Короля и Шута» 3 .

– Заходи, – крикнул знакомый голос, – кто бы ни был путник, заходи.

Я открыла небольшую деревянную дверь и переступила через широкий порог. Темные, прохладные сени, в которых хранились пустые банки, ведра и мешки с неизвестным веществом. Дернула на себя еще одну дверь, обитую тканью, и зашла в сам дом. «Для тепла», – многозначительно ответила как-то раз Баба-Яга.