Перегоны. Часть 1
Шрифт:
Iv
– Вот есть ли Бог, не знаю, право,Но что есть черти, слово дам.Хотите, про четей забавыЯ расскажу сегодня вам?Известно, черт, он – безобразник.Вот моей бабушки рассказ.Ещё девчонкой в ночь под праздникОна пошла на угол раз.Конечно же, без позволенья,Без спросу двор оставив свой.Идет и слышит, что веселье —Не впереди, а за спиной.Значит, решила, почему-тоСегодня будут там гулять.Пошла туда. Но что за чудо:Веселье – за спиной опять.Тогда решила: видно лучшеВсе же идти на угол свой.А тут под стать ей и попутчик,На редкость парень боевой.– Вы на гулянье, Чёрни очи? —Спросил он. – Что ж, и я – туда.И ей приятно стало очень,Исчезли страхи без следа.Но по пути вдруг видит дева,Попутчик стал, как мачта, худ,А руки-жерди справа, слеваДорогу пальцами метут.– Ой, что с тобой? – она спросила,Упрятав где-то страх в груди.– Ой, что со мной? “Нечиста сила”уже подумала, поди?– Нет, не подумала такого, —Бодрится девушка и вдругПреображенье видит снова,Ужасный испытав испуг:Попутчик растолстел как боров,А ниже лишь чуточек сталИ все ответы лишь с повторовЕё вопросов начинал:– Ой, почему такой я толстый?И страх к тебе пришел опять.Но ты о том не думай просто,А лишь о том, чтоб погулять.Тут ей открылось, между прочим,Что и одежд на нём-то нет,А по земле заметно оченьЗа ним пролег копытный след.Прошли ещё шагов с десяток,И замечает вдруг она,Что с головы до самых пятокНа нем шерсть длинная видна.– Ой, Боже! Дьявольская сила, —Она сказала, – Боже мой!И тут же враз перекрестилаЕго дрожащею рукой.Вихрь рядом с нею завертелся,В нем прокатилось: “Ха-ха-ха”,И спутник враз куда-то делся.Лишь ночь вокруг, темна, глуха…Куда ж идти? Где двор и хата?Не приключилась бы беда.И слышит вдруг: “Гей-гей, девчата!Идите к нам! Скорей, сюда!”В ответ: “Постойте, погодите!” —Девичьи выкрики. И вотОна встречает в лучшем видеДевчат знакомых хоровод:– Куда вы?– Хлопцы пригласили.Идем и ты!Пошла она.И сразу ж о нечистой силеИм рассказала всё сполна.Рассказ её сверх всякой мерыСтрах взбудоражил у девчат,Но зов, что шёл от кавалеров,Сильней был страха во сто крат.Но вот с версту прошли девчата,В пути не встретив ни души,И стало как-то страшноватоИ жутко им в ночной тиши.К тому же, прямо на дорогеПред ними вдруг забор возник —Так что, куда б ни двинуть ноги,Их ожидал везде тупик,– Вот новость! Не было печали.Так черта с два и встретим мы!– Так точно!! – громко прокричалиИм голоса в ответ из тьмы. —Мы здесь! Нас точно два осталось,Чтоб проводить до места вас.Идти же – самая тут малость,Но не туда, где ограждалось,А где свободно – вниз как раз.Девчатам сразу ясно стало —В карьер заброшенный их путь,Но ни одна не испыталаПри этом страха ни чуть-чуть.Пошли. И вот через минутуИм в уши хлынул мощный хор.Потом его, проснувшись будто,Сменил двухрядки перебор.Блюдя пристойные манеры,Без вольностей и без греховИх забавляли кавалерыДо третьих самых петухов.Забавы так, как и заботы,Кладут на всех свою печать,И в хлопцах странное вдруг что-тоДевчата стали замечать:То все исчезнут враз, как духи,То все возникнут вдруг опять;Шепни вопрос куму на ухо —Все хором станут отвечать.То вдруг похожими предстанут —И два, и три, и все подряд —На всем известных, ладных, статных,Но уже умерших ребят.А самым странным, жутким самым,Враз вызвавшим смятенье, страх,Стало чуть видимое пламяВ гортанях хлопцев и в зубах.Представьте-ка на самом делеВ глухой ночи такой вот!Но, к счастью, петухи запели,И стал светлеть небесный свод.Исчезла нечисть вся куда-то,Не стало даже и… девчат.А моя бабушка, понятно,Нащупав душу где-то в пятках,Пустилася домой бежать.Раз десять хату обежала,Чтоб внутрь ворваться поскорей,Но в стенах словно не бывалоНигде ни окон, ни дверей.На случай этот сморят разно,А я так думаю, как зять:Нельзя, большущий грех – под праздникИдти на улицу гулять. V
– А я про ведьмины затеи.Случилось то под Рождество.Беспалый Петр (их двор у Еи)Давно хотел свести родствоС приезжей Клавой, гордовичкой.Мать встала против тех хлопот:В угоду гарному, мов, лычкуСгубыть козацкый хочешь род.И всякий раз, когда дивчинаЖдала Петра в заветный час,Ему случалася причинаВсё отменить. В какой уж раз!То на пути его измажетИз лужи выскочивший хряк,То сквозь силки сплошные пряжиПройти не может он никак,То под одёжою на телеОса наделает хлопот,То у ворот, у самой цели,Дорогу кошка перейдет.На этот раз – того страшнее:Уже шагнул он на крыльцо,Как кошка прыг ему на шеюИ когти длинные – в лицо.Схватил он кошку ту, однако(С трудом, но всё же удалось),И обрубил в сердцах две лапы —Такая в нем взыграла злость.Рубить же оказалось слишком:Он поутру увидел вдруг —Мать две завернутых култышкиК груди прижала вместо рук.Теперь представлю – сердце стынет.Такие были вот дела!Но только так случилось сынуУзнать, мать ведьмою была. Глава третья
Годы и судьбы
Что человек делает,
таков он и есть.
I
Прошли года. Иные ветрыПрошелестели там и тут,И стал уже считаться ЦентромРайон, что прежде звался Кут.Названьям прежним: Кут, Жабинка —Пришлось за греблями осесть,И лишь случайно, по старинке,Их вспоминали в центре, здесь,Где стал селиться непрестанноКакой-то новый, пришлый люд.– Кисель они так льют в стаканы.– Обед, хоть плох, из двух-трех блюд.– У них и хлеб, и батько – папа,“Ты” – даже матери своей.Есть ничего, а есть растяпы.– Борща не знают, просят щей.– Зато для каждого посуда,Свий рушнычок, своя кровать.– Есть щёточкы, шоб чистыть зубы.– И порошок, шоб подбелять.– Им главное – рубли, червонци.– Купить, продать они ловки.– Нэ то – жулье, нэ то – торговци?– И то, и то – гордовыкы!– Есть на людей едва похожи,Зимой – сандали на ноге.– Голь несусветная, а тожеПо-городскому всё, на “ге”.– Нельзя одной всех меркой мерять.– Так писня ж у дитэй одна:“Папа, мама, что мы будем делать,Как настанут холода?..”Ютилися, кто в кухне старой,Кто угол сняв, кто дом купив,Но все – поблизости к базару.“Базарци” кличка стала им.Кто шёл в их клан от голодухи,А кто и, правда, неспроста…Но множились они, как мухи,Обсев торговые места.Казаки, в общем, благосклонноК пришельцам всяким относясь,С базарцами определенноВступать не собирались в связь.Но у любви свои – то цели,А где любовь, там нету зла,И на гулянках, в общем, пели,Что правда жизни родила:Во саду ли, в огородеВыросла морковка.Козак девицу целует,Думает торговка.Пришельцы открывали лавки,Торговлю повели с лотков,Но больше было тех, кто в давкеКупил-нашел и был таков.Часть их сместилась к церкви Новой,Найдя там дело и приют.Но все тянулися к Ростову,Верша челночный свой маршрут.Такие есть и в наше время —Уж так прилипчив тех пример,Кто смычку города с деревнейВели на собственный манер.В станице ж – было так в началеИ много лет спустя потом —“Челночников” не привечали:живут неправедным трудом.А если куры исчезали,Кто на бахчу ли, в сад проник,Иных виновников не знали:– Якыйсь базарэць, гордовык!Людьми никчемными, вне сорта,Считали их, на что в ответТе утверждали смело, гордоНелестный свой авторитет.И по причине той бесспорнойВ их прозвище как раз проникНамек скорее не на город,А на их гордость – “гордовик”Нашлись средь них и заводилыПо части новых драк и ссор,От коих даже поостылиТе, что велись тут с давних пор.Хоть маленькая, но препонаДля старого большого злаБыла теперь “базарцев” зона,Что как бы буфером леглаМежду Жабинкою и Кутом.Но раз уж буфер, в час инойБазарцам приходилось круто:Удар был, так сказать, двойной. Конец ознакомительного фрагмента.
Поделиться с друзьями: