ПЕРЕХОД
Шрифт:
Любой возраст и любая стадия жизни имеют свои хорошие и плохие стороны. Есть хорошее и в стадии угасания, хотя, на первый взгляд, это кажется неправдоподобным. Что может быть хорошего в физических и душевных страданиях, которые приносит с собой последняя болезнь? Учёные называют её стадией роста, но для чего приобретать новое знание и становиться лучше, если времени применить это не будет?
С этой проблемой столкнулись и те учёные, о которых мы писали, в том числе доктор Кюблер-Росс и её сотрудники. Они понимали, что нужен ответ и, если хотите, утешение. Начиная свои исследования, почти все они были воспитаны на материалистической философии и не верили в жизнь Духа. Что они могли сказать? Они писали, что хотя мы и умрём, но жили не зря, ибо сделанное нами не пропадёт. Нас будут вспоминать с благодарностью, а то хорошее и нужное, что мы сделали в жизни, пойдёт на пользу другим. Это всё, что они могли сказать в то время.
Для жизни общества это, может быть, и ответ, но для себя лично я ответа не получаю. Зачем мне перед самой смертью, страдать и расти? Чувствовали это и учёные, изучающие смерть, и даже писали, что всё это похоже на иронию.
Ответ на недоумение очень простой, его находят и Кюблер-Росс и другие учёные, последние труды и публичные выступления которых свидетельствуют, об обретении ими веры в Бога и загробную жизнь.
В мироздании нет бессмыслицы, а смысл земной жизни виден только в том случае, если смерть тела не есть конец существования человека. Об этом пишет князь Е. Трубецкой в своей книге «Смысл жизни».
«Жизнь в той форме, как она идёт на земле, бессмысленна». «Вечный круговорот вещества», «Суета сует».., Цивилизация не возвышает человека, а часто служит войне и озверению духа. Подъёма нет. Биологизм переходит в сатанизм. Зло одухотворяется и становится нормой.
Но у каждого человека есть стремление к духовному, вверх. Откуда оно? Здесь оно не удовлетворяется,
В мире – бессмыслица, но раз я это осознаю, значит, я имею точку опоры вовне. Мы чувствуем, что высшее есть, не находим его здесь и страдаем. Мировой смысл есть, но он не на земле. Чтобы познать его, нужен опыт жизни в теле и в духе. Познать духовное на земле нельзя; можно только предчувствовать.
В мире страдает высшее и лучшее именно потому, что оно высшее и божественное,
В чём смысл? Страдание сродни блаженству. Когда женщина рожает ребёнка, она льёт слёзы страдания и блаженства. Благополучие огрубляет, создавая иллюзию полноты, а страдание рождает желание полноты».
Страдание в нашей короткой земной жизни в какой-то степени очищает душу и помогает её подъёму в бестелесной вечной жизни.
Иисус Христос тоже говорил о необходимости и благодетельности страдания: «Блаженны плачущие, яко тии утешатся», Это подтверждает апостол Павел, сказавший, что если Бог хочет почтить человека наиболее полно, Он приготовляет его к мученичеству крови.
Всякое страдание как-то очищает душу. Оно вызывает сочувствие к страдающему, а его приближает к Богу и людям. Один из отцов Церкви объяснял, что страдания необходимы потому, что без них недавно покинувшая тело душа грешного человека не вынесла бы яркого света Небесного Царства. Душа переходит в загробный мир, влача на себе бремя греха, и многие души должны будут претерпеть за гробом страдание; в этом смысл католического учения о чистилище и православного о мытарствах души. Последняя болезнь приносит телесные и душевные страдания и страх смерти потому, что они нужны, помогая душе очиститься ещё в этом мире.
Рост духовности на последнем этапе земной жизни не бес-смысленен, и страдания, которые сопровождают последнюю болезнь, не напрасны.
ГЛАВА 13
Страх смерти. – Его неизбежность. – Что нас страшит? – Смерть праведников и смерть грешников. – Страх смерти и страх Божий.
Последняя болезнь тесно связана с физическими и душевными страданиями, и страх смерти, возможно, самое трудное из них.
Смерти боятся не только люди, а всё живое. Страх смерти – естественное чувство, необходимое в жизни природы. Животные, птицы, рыбы, насекомые прежде всего стараются сохранить свою жизнь. Страх смерти есть желание жизни, он помогает её сохранить; это – чувство неизбежное, и всем нам, как это ни горько, придётся его испытать.
Что же делать? Можно ли как-то ослабить этот страх? Или хотя бы объяснить его, потому что всё, что мы способны объяснить, делается менее страшным. Люди мистически боялись грома и молнии до тех пор, пока не узнали их причины.
Или лучше не пытаться что-либо объяснять, а просто не думать о будущей смерти? Однако смерть оттого, что о ней не думают, не исчезнет, и страх смерти тоже не исчезнет, а уйдёт глубже в подсознание. Там он опаснее и вреднее; его скрытый яд будет отравлять радость жизни, а к концу её прорвётся тяжкими страданиями.
Закрывая глаза и не думая, от страха смерти не избавиться. Смерть не только естественна, но и неизбежна. Однако помнить
и думать о смерти – не значит бояться её. Память смертная необходима и благодетельна для полноценной и достойной человеческой жизни. Ещё в древнем Риме учили: «Memento mori» – «Помни о смерти».
Христианские учителя говорят об этом совершенно ясно. Святой Иоанн Дамаскин учит: «Помышление о смерти важнее всех других деланий. Оно рождает чистоту неистлеваемую», «Память смертная побуждает живущих к трудам, к терпеливому принятию огорчений, к оставлению забот и к молитвам».
Есть мудрый житейский совет: «Каждый день живите так, как если бы это был последний день вашей жизни».
Стараясь не думать о смерти, мы боимся её больше, чем могли бы.
Господствовавшая в прошлом веке материалистическая философия утверждала, что страха смерти вообще быть не должно. Она советовала людям: «Не бойтесь смерти. Не может быть страшно то, что естественно». Сказано авторитетно, но вряд ли кого-нибудь убедит.
Христианство учит, что страх смерти естественен и необходим. Мы живём на земле не только ради наслаждения. Конечно, Господь хочет, чтобы люди радовались жизни, и даёт им всё необходимое для этого, но, кроме того, Он дает каждому какую-то жизненную задачу – большую или маленькую, сообразно с нашими силами и способностями, За время жизни на земле мы должны совершить что-то, входящее в Божий Промысел о мире. Об этом гласит притча Иисуса Христа о талантах, где господин спрашивает у рабов, как они использовали данное им время и таланты (Мф. 25,14-30). Жизнь дана нам для того, чтобы совершить что-то нужное и полезное, и её необходимо хранить,
Христианские философы, размышлявшие о страхе смерти, учат, что нужно различать два состояния, и дают им разные названия. Игумен Синайской горы Иоанн пишет об этом в «Лествице»:
«Боязнь смерти есть свойство человеческого естества… а трепет от памяти смертной есть признак нераскаянных прегрешений… Боится Христос смерти, но не трепещет, чтобы ясно показать свойство двух естеств».
Все мы, в той или иной степени, смерти боимся. Обычно не анализируем, не стремимся разобраться, а просто боимся. Страшит неизвестное, угрожающее, неотвратимое.
Чего, собственно, мы так боимся? Может быть, связанных с умиранием физических страданий? В последней стадии жизни немало телесного страдания, но оно не смерти, а болезни присуще. Умирание само по себе безболезненно и неощутимо. Более того, даже если боли были, то при умирании они исчезают. Исчезают и все симптомы болезни, и личность человека, переступив пугающий порог, продолжает жить в новых условиях существования.
Боимся ли мы пустоты, небытия, «меня больше не будет», чего-то вроде глубокого сна без сновидений и без пробуждения? Возможно, мысль о небытии пугает, но ещё больше мы боимся чего-то другого. Ничего не сознавать и ничего не чувствовать – это почти как сон и само по себе не так уж страшно. К тому же теперь мы знаем, что при переходе личности в загробный мир сознание обычно не теряется, а если и теряется, то на одно мгновение. Умерший продолжает чувствовать и мыслить, как и раньше, без перерыва.