Чтение онлайн

Солдаты, которые едва помещались в подземном коридоре, подняли пленников потащили наверх. Через пару минут Саид-Шаха, его компаньонов по сообществу принесли в зал заседаний, бросили на пол. Дорогой, персидский ковер, покрывавший пол, был залит пеной, на мебели и стенах виднелись следы от пожара. Бронированное стекло отсутствовало, в зале воняло гарью.

— Господа, прошу всех занять свои места.

Саид-Шаха грубо кинули в насквозь промокшее кресло. Стиснув зубы, он перенес очередное оскорбление, обещая себе, что если останется жив, то найдет своих обидчиков и заставит их очень пожалеть о том, что они родились на свет. Но стоило ему поднять глаза, как на весь зал стал слышен скрежет его зубов.

— Вебер, так это ты, собака, всё устроил?! Да я тебя в собственном дерьме утоплю, я с тебя шкуру с живого сдеру и заставлю её сожрать, — забыв об осторожности, закричал араб, не в силах сдержать свои эмоции.

Стоящий сбоку двухметровый негр шагнул в сторону хозяина замка, но его остановил Вебер:

— Не надо, пусть выговорится. Будем считать это его последним желанием.

Когда поток ругательств со стороны Саид-Шаха иссяк, к доктору обратился Томсон.

— Дитрих, почему?

— Всё просто, вы встали на моём пути. Пока вы строили планы по покорению мира и бомбоубежища я работал, творил. И подобно богу, сотворил жизнь. Теперь я могу сказать во всеуслышание — время человечества, в нынешнем его виде, прошло. Наступило время нового вида людей и именно я его породил. Теперь я положу конец распрям между людьми, человечество обретет единого бога, который будет заботится о детях своих.

— Уж не ты ли метишь на роль бога? — усмехнулся Саид Шах.

— Я уже стал им для своего народа! — подняв подбородок, заявил Вебер.

— Вебер, ты больной сукин сын! — произнес Джонсон.

Доктор покраснел от злости, кивнул охраннику и удар великана снес Джонсона с кресла.

Доктор подошел к лежащему и, поставив тому ногу на грудь, еле сдерживая себя, произнес:

— Если бы вы знали, как давно я мечтал расправиться с вами. Как меня тошнило, глядя на ваши сытые, надменные рожи. Я еле сдерживал себя каждый раз, чтобы не плюнуть вам в лицо.

Справившись со своим гневом, Вебер убрал ногу.

— Вы останетесь жить, пока. Но так как я не испытываю к вам доверия, мне придется подстраховаться.

Доктор щелкнул пальцами и один из солдат поднес кейс для перевозки ценностей. Вебер, положив чемоданчик на стол, открыл его и достал оттуда несколько мензурок.

— Господа, вынужден вас огорчить, на всех не хватит.

— Вебер, что ты собираешься делать? — осторожно поинтересовался Томсон, не сводя глаз с сосудов, в которых среди мутной жидкости плавало нечто, напоминающее червяков.

— Я собираюсь некоторых из вас сделать своими рабами, остальных убью, — будничным тоном ответил Вебер.

— Тогда тебе придется очень постараться, — заявил Джонсон из своего угла.

— Вы ошибаетесь, — усмехнулся Вебер, легонько щелкнув по мензурке. — Здесь находится одно из моих гениальных изобретений. Я вливаю вам его в рот, и через неделю вы исполните любое мое приказание.

— Господа, неужели вы верите в чушь, которую несет этот псих? — не вполне искренне рассмеялся Джонсон.

— А вам и не надо верить, — спокойно произнес Вебер, проходя мимо американца.

Остановившись возле Саид-Шаха, он обернулся:

— Он мне не нужен, — указал на Джонсона, Вебер.

Стоявший возле Джонсона солдат сделал шаг в сторону американца и одним движением свернул ему шею.

Хруст шейных позвонков согнал с лиц членов конгломерата надменность, которая несмотря на обстановку, привычно сохранялась на них. До всех наконец дошла вся серьезность происходящего. Они, одни из самых могущественных людей в мире, по сути распоряжавшиеся жизнями миллионов, поняли — чуда не будет. Им не помогут их огромные состояния, армии наемников и дорогие адвокаты.

— Уважаемый Саид-Шах, вам выпала честь первому, среди сильных мира сего, стать на путь служения единому богу, то есть мне, — стоя напротив араба, заявил Вебер.

— Мы с тобой ещё встретимся в аду, — плюнув в лицо доктору, прокричал Саид-Шах.

— И не надейся, — вытираясь, ответил Вебер.

Он взглянул на стоявшего рядом верзилу, тот схватил араба своими огромными ручищами, так что араб не мог шелохнуться, но Саид-Шах, лишенный возможности двигаться, не собирался сдаваться и крепко сжал губы.

— Ну что, вы, как ребенок противитесь, доктор вам не сделает больно, — усмехнулся Вебер.

Лицо Саид-Шаха сделалось багровым от нехватки воздуха и напряжения. Глаза его расширились и, казалось, готовы были вылезти из орбит.

— Не хотите помогать доктору, — тоном детского врача продолжал Вебер, — и не надо, сами справимся.

Ведер зажал арабу нос, перекрывая доступ кислороду. Саид-Шах несколько секунд держался, затем инстинкт самосохранения взял верх над гордостью и он открыл рот. Ему тут же вставили в рот широкую трубку и Ведер неторопливо влил в неё мутную жидкость из мензурки. Трубку также резко убрали, после чего сильные руки солдат закрыли рот Саид-Шаху, не позволяя ему выплюнуть зелье доктора.

— Держите его так, пока он не проглотит, — приказал Вебер.

Солдат, которому отдал приказ доктор, так старался выполнить распоряжение, что едва не сломал челюсть Саид-Шаху. Лишённый притока воздуха, араб рефлекторно проглотил зелье, чтобы сделать вдох.

— Вот и славно, — заметив, как дернулся кадык Саид- Шаха, усмехнулся Вебер, — и не надо было себя мучить.

Доктор вернулся к чемоданчику, достал оттуда ещё одну мензурку.

— Так, кто у нас следующий на очереди? — произнес Вебер, смотря на членов сообщества. — Если нет желающих, тогда вы, мистер Ли.

— Вебер, зачем вы это делаете? — спокойным тоном спросил китаец, хотя его лицо было неестественно белым. Ему, наверное, стоило неимоверных усилий держаться с достоинством.

— Мистер Ли, я уже отвечал на этот вопрос, поэтому не буду повторятся. Но могу объяснить, почему я решил сохранить жизнь вам, Саид-Шаху и, конечно, нашему бессменному председателю Томсону. На это есть две причины. Первая — это, конечно, то, что вы имеете прямой выход на правительства ядерных держав или террористических организаций (уважаемый Саид-Шах, я вас имею в виду), в арсенале которых есть ядерная бомба. Вторая причина — это то, что из этого сборища, я больше всего ненавижу именно вас. Забавно будет видеть, как вы прислуживаете мне.