Переход
Шрифт:
— Минутку, — возразил я, — а клонирование?
— Клонирование — это калька, копирование отдельно взятого организма, но не создание нового. Но речь не об этом. А о том, что ваши и наши тела хоть и спроектированы на недостижимом для нас уровне, но тоже далеки от совершенства.
— Что значит далеки от совершенства?
— Если бы ты мог создать всё что угодно и из чего угодно, и тебе, к примеру, нужно сделать вещь, на которой можно передвигаться, как на твоём велосипеде, что бы ты создал?
— Если передвигаться, как на велосипеде, то велосипед, — вполне логично ответил я.
— Нет, — голографический инопланетянин даже покачал головой, — велосипед ты бы создал потому, что не смог придумать что-то более универсальное. Представь, что можно взять эту ветку, — он кивнул на лежащую у моих ног сухую корягу, — и заставить её перемещать тебя, наплевав на все законы физики и остальные законы тоже.
Он сделал движение рукой, и коряга поднялась над землёй. Я заворожённо смотрел на её полёт в воздухе. Покружив немного, она упала на землю.
— Но ты не можешь, — засмеялся пришелец, — не можешь заставить её летать и поэтому изобретёшь велосипед. Теперь подумай, если бы ты создавал собственное тело, то вряд ли стал помещать туда так много внутренних органов — сосудов, сердца, лёгких… ты бы вложил в тело одну крошечную батарейку. Ты бы поступил так, если бы знал, как. Но ты не знаешь. И Создатель не знал. Или…
— И что же? — перебил его я, — что из этого следует?
— Из этого следует, что наш Создатель не является совершенством. И таким образом, мы не можем Его называть Богом, потому что Он Им не является. Он только творец — художник, возможно, не гениальный. Ты помнишь, Он благословил седьмой день, в который отдыхал от работы? А разве Совершенный Бог может устать? И почему Он не благословил первый день Своего Творения, а только сказал, что это хорошо? Теперь, смотри, все эти шесть дней Он творил только проект, всё было создано только виртуально, а материальным мир стал лишь после странного грехопадения человека в том виртуальном мире, когда он познал добро и зло. Творец изначально поместил зло в своём Творении. Но зачем? Почему Он не смог избежать зла? И почему Он сказал своим Сподвижникам, строившим мир вместе с Ним: «Вот человек стал как один из нас в познании добра и зла, теперь, может быть, протянет он руку свою и возьмёт от дерева жизни и поест, и будет жить вечно»? И Создатель вверг человека в материальный мир и не выпускает его оттуда, чтобы тот не слился с настоящим Богом — Всеобъемлющим, Вечным и Совершенным, потому что, если это случится, Его материальное, но иллюзорное творение исчезнет, как и Сам Создатель.
— Да, я согласен с вами, — сказал я, — но сказано в Библии, что Он создал человека по своему образу и подобию, не так ли?
— Да, если верить вашей Библии, то — по образу и подобию. Если Он создал вас по своему образу и подобию, а вы вышли несовершенными, значит, и Он тоже не был совершенным. А то, что написано в книгах, это только то, что написано в книгах, не более того.
— Но ведь в Библии речь идет о Боге, — возразил я.
— Речь идет о Всесильном Создателе. В данном случае о Создателе вашей солнечной системы. Не всей Вселенной, а только вашей системы. Пойми, если бы Он был совершенен, зачем бы ему понадобилось что-либо создавать? Совершенство не нуждается в создании чего-либо, так как оно самодостаточно и само по себе является всем сразу и каждым по отдельности.
— Так, стоп-стоп-стоп. Давайте разбираться, — сказал я, — ведь где-то это Совершенство существует? Когда я был Ральфом, я тоже считал, что, освободившись от тел, мы должны слиться с Высшим, и это Высшее и есть истинный Бог. Но я — Макс — думаю немного иначе. Допустим, если Бог это совершенство, то стало быть Он в данный момент является и мной, и вами, и Тем Кто нас создал. Ведь Он, как вы сказали, есть всё. Так?
— Верно, — инопланетянин изобразил на лице что-то вроде улыбки, — но есть нюанс.
Я заметил, что он разговаривает со мной, не как при нашей первой встрече, а почти моими собственными словами, даже интонациями, используя мои же речевые обороты. Видимо, они решили, что так мне будет понятнее. Я решил сменить тон.
— Восемьдесят лет назад, — начал я, стараясь говорить спокойно и безразлично, — живя в Германии, я прекрасно понимал, что Создатель испугался созданного им человека, после того, как тот откусил от плода Древа познания добра и зла. Я понимал, что Райский сад находился не на Земле и вряд ли был материален, так же, как не был материален Адам. Испугавшись, Создатель проклял Землю за то, что она вырастила Древо познания добра и зла с плодами. Ведь Адам отвечает на упрёк Создателя: «Ты сказал не есть от Дерева, но я ел не от дерева, я ел плод». Тогда Создатель и облёк Адама плотью. В Библии говорится «сшил человеку кожаные одежды». Мы же не можем думать, что Создатель ещё немножко и портняжил? — я засмеялся. — После чего воплощённого Адама Создатель отправил на проклятую Землю. Не будем рассуждать о том, откуда Создатель, если верить Библии, взял кожу для одежды, и не убил ли он первое животное Сам? Не будем. Но тогда — в тридцатые годы — я понял, что Создатель зол, несправедлив и несовершенен. И я решил освободить человечество от плоти, этих «кожаных одежд», чем и занимался, и чем хотите вы, чтобы я занимался и в настоящее время. И если я задаю вам вопросы, то не для того, чтобы услышать примитивные ответы. Вы утверждаете, что мы должны стремиться стать частью Абсолюта, но как это может быть? Как такое возможно? Если мы хотим освободиться от гнёта некого Создателя, который, как и мы, является частью единого целого, к слиянию с которым стремятся наши души, то что это за стремление стать частью Того, кем ты уже являешься? И я — Ральф — утверждаю, что Бесконечность готова заполниться радостными, освобождёнными от плоти душами.
— Макс, я привел аналогию с велосипедом, — начал пришелец, — приведу аналогию и с чем-то ещё более земным. Ты спрашиваешь, как можно стремиться к освобождению от гнёта Чего-то, что является частью Того, с Кем твоя душа и души других хотят слиться? Это несложно понять.
Когда-то в стране, в которой ты жил, — в Советском Союзе, и в ещё одной стране, в которой ты тогда тоже жил, — в Германии, были непростые времена. Было время, когда они даже воевали между собой. В обеих странах был диктаторский режим, в них не было демократии, в них строили лагеря, куда сажали невинных людей. Но обе эти страны являлись частью планеты Земля. Планеты, которая движется по своим законам, над которой по ночам светят луна и звезды. И на ней в то же время помимо этих стран существовали и другие, жизнь которых отличалась от этих двух. А все вместе они являлись частью вашей цивилизации, а та в свою очередь была тоже чьей-то частью.
Германией — частью вашей планеты — правил один человек. Но однажды время его правления закончилось, и государственный строй поменялся. Я хочу сказать, что Германия была частью планеты, но планета не была частью Германии. Так и с тем, Кого мы называем Богом — наши души часть Его, но он не часть наших душ. Ты и я — мы против Создателя, Того, Кто заключил наши души в тела.
Я был во всём согласен с пришельцем, но я так много забыл, пока жил в теле Макса, и поэтому спросил:
— Где будут находиться души, если количество тел на земле уменьшится? Где будут те, чьи тела будут уничтожены, но дело еще не будет доведено до конца? Условно говоря, если на Земле останется хотя бы десять человек, то значит — цель не достигнута. Ведь, для её достижения нужно время — нельзя уничтожить всех разом. Так, где будут находиться души без тел пока, грубо говоря, душ много, а тел мало…
Инопланетянин перебил меня:
— Я понял твой вопрос. Действительно, в этом случае будет нехватка тел. Возможно, Создателю придётся вкладывать в одно тело несколько душ. Ведь сейчас Он делит души на части, чтобы они заполнили тела увеличивающегося населения Земли и нашего мира. От этого души стали слишком мелкими. Души, ждущие своей материализации, находятся в специальном отстойнике — то есть, в заключении, в неволе. Там они испытывают ужасные страдания и мечтают о новом воплощении даже те из них, кто не был доволен жизнью. Этот отстойник придуман Создателем, Которого мы и хотим победить. И когда мы закончим свою великую миссию, он перестанет существовать. То, что люди называют адом — и есть этот самый отстойник. И хоть он и не материален, но нам известно его местонахождение. И поверь мне, оно, действительно, похоже на человеческое представление об аде.
Ни я — Ральф, ни я — Макс не верили в существование ада, считая это предрассудком и желанием церковников запугать людей. Я с ужасом слушал его, а потом спросил:
— Означает ли это, что все люди, кто-то на большее, а кто-то на меньшее время, пройдут через этот ад? Ведь пока не умру я, новорожденных тел будет все меньше и меньше, и люди будут попадать в отстойник? Так?
Он ответил утвердительно.
— А я?! Я тоже там был между рождениями и снова окажусь? Да?
— Успокойся, ты уже, видимо, не окажешься.
— Что значит, видимо?!
— Мы не знаем точно. Но, если ты и угодишь туда, то на очень короткое время. И родившись, ты не будешь о нём помнить, останется только страх смерти, внушённый нам Создателем. Но ты должен умереть последним из людей на Земле, тогда отстойник исчезнет. И все души будут свободны.
Я вздохнул с облегчением и спросил: — А как вы собираетесь действовать?
— Мы уже действуем. За последние сто лет мы много сделали для того, чтобы человечество перестало существовать. Но, кроме вас — людей — на Земле, или вернее в глубинах Земли, в недрах Тибета обитает племя сверхлюдей, которые собираются объединить всё разумное население Вселенной в единую галактическую нацию. Они верные воины Создателя, которые с помощью Гитлера хотели установить власть над миром. Они перемещаются по прорытым в Земле туннелям на летательных аппаратах в форме дисков, иногда выходя на поверхность Земли и поднимаясь в небо. Гитлер до последнего дня своего исчезновения поддерживал с ними телепатическую связь через тибетских монахов, живущих в Третьем Рейхе. И если мы им не помешаем, то человечеству никогда не удастся вырваться из темницы плоти и материального мира. Мы бы победили уже тогда в сорок пятом, если бы Ральф, то есть ты, остался жив. Такая нелепая случайность… твоя жена… её, кажется, звали Аннет? Но теперь ты опять с нами. Ты знаешь про наш новый план? Генрих должен был тебе сказать о нём.