Чтение онлайн

Однако главный вызов современной эпохи – это трансформация способа производства, то есть переход от НТР-3 к НТР-4, основанный на информационно-коммуникационных технологиях. Переходный период (an interregnum [Bauman, 2017]) – важная теоретическая категория, указывающая на изменение всех других систем общества в целом и параметров мегаполисов как его основных «опорных» пунктов. При этом любой переходный период чреват новыми рисками и опасностями, так как старые «правила игры» уже не работают, а новые еще только формируются.

Этот факт касается всех сторон общественной жизни, но прежде всего поведения индивидов, в особенности жителей мегаполисов. В любом переходном периоде «речь идет не просто об усложнении адаптации, но о более глубоких и специфических реакциях индивида на разрушение той сети социальных связей и норм, которые регулировали его социальные действия раньше». В результате «человек попадает в ситуации новой неопределенности, более высокого порядка». Более того, индивиды, особенно молодежь, страдают от ощущения своей отчужденности от окружающего их социального мира, отсутствия человеческой связи, интеграции с ним [Наумова, 1999: 5, 108].

Если речь идет о переходном периоде от НТР-3 к НТР-4, то вопрос о его сроках представляется мне некорректным, потому что в современном мире изменения идут непрерывно и все быстрее, причем зачастую стимулируя друг друга, или же – наоборот. Непрерывные изменения захватывают и структурно-функциональную организацию мегаполиса, и среду обитания, причем здесь изменения идут гораздо быстрее, чем в других городах и сельской местности.

Всегда ли эти изменения позитивны? Так, сосредоточение богатства в мегаполисах мира стимулирует развитие теневой экономики, коррупции и уличной преступности. То же можно сказать о криминализации других сфер жизни больших городов. Сосредоточение огромных масс населения, предприятий ритейла и сервиса, строительной индустрии и многих других приводит к всевозрастающему производству отходов, что вызывает недовольство населения, живущего рядом с полигонами ТБО и т. д. При всем этом, как неоднократно отмечали теоретики городской динамики и практики строительства, внешне мегаполис может изменяться практически незаметно, но его информационная сеть и социальная жизнь непрерывно изменяются.

Это, в свою очередь, означает, что сама система планирования на конкретный срок (например, разработка пяти, трехлетних и годовых планов) не соответствует главной закономерности информационной эпохи: непрерывному изменению всего и вся, причем с возрастающей скоростью. Если сегодня перед наукой стоит задача «перехода на цифру», значит, она и является критерием выбора срока непрерывного планирования, т. е. разработки сценариев «переходного периода». А на какой именно срок они должны рассчитываться – это вопрос к экспертам.

В чем конкретно состоят задачи переходного периода? Я полагаю, что они заключаются в достижении материального благополучия, социальной мобильности и безопасности жителей страны и мира, причем безопасность сегодня выходит на первый план. Далее – в создании для них благоприятной среды обитания, в возможности выбора сферы деятельности и социальной мобильности, в экономии энергии и ресурсов, а также – в повышении экономического и социального потенциала мегаполисов и связанных с ним региональных систем. Сказанное отнюдь не означает, что я призываю вернуться к модели традиционной общины. Речь идет о том, чтобы безопасность, сложность и неустойчивость сложных систем были более предсказуемыми, для чего нужен специальный теоретический и практический инструментарий.

Что в данном случае означает термин «системное моделирование»? Это – всеобщая связь всего со всем, будь то информационная, энергетическая, материальная, социальная, пространственная связь. Сегодня Россия – это часть мировой СБТ-системы, от которой все страны и регионы, так или иначе, зависимы. Вместе с тем моделирование ее динамики требует не только выявления ее структурных элементов, но построения модели ее функциональной организации, суть которой состоит в выявлении характера взаимодействия ее основных элементов. Значит, для анализа этой и подобных систем можно, например, использовать теорию подобия, разработанную российским ученым акад. АН СССР М. В. Кирпичевым и его коллегами [Кирпичев, 1953, 1987].

Если «все связано со всем и все куда-то попадает», то главным теоретическим и методическим инструментом моделирования системной динамики является междисциплинарный подход. Мировая наука, особенно ее биохимические и технические дисциплины и связанные с ними образовательные процессы, уже движутся в этом направлении, чего нельзя сказать о социальных и гуманитарных науках, междисциплинарные барьеры между которыми все еще очень высоки. Мы живем в век сложных и подвижных СБТ-систем, поэтому правы те, кто называет социальные системы гибридными в том смысле, что в них происходит не просто обмен, но взаимные изменения входящих в него структурно-функциональных элементов [Fischer-Kowalski and Erb, 2016].

Сегодня решение задач конкретного проекта зависит не только от состояния общества и его мегаполисов, но и от той среды обитания, в которую они включены. Речь идет о региональной и глобальной среде (литосфере, биосфере и космосе). Структурно-функциональная организация и динамика этой среды в целом носит вероятностный характер. Значит, модель переходного общества, которую необходимо построить, тоже будет носить вероятностный характер. Поэтому сразу определить, какие факторы рассматриваемой динамики являются важными, а какие нет, невозможно. Как отмечал У. Бек, современное общество живет не столько предсказаниями будущего, сколько осмыслением «побочных последствий» (side-effects) текущих или уже произошедших событий. Именно поэтому необходимо возрождение прогностики как комплексной дисциплины.

Следовательно, перед современной наукой стоит двойная задача: не только построить структурно-функциональную модель российского общества, но исследовать ее внутренние механизмы и наметить возможные направления ее динамики под воздействием новых технологических и социально-экологических вызовов. Это означает, прежде всего, необходимость построения сетевой модели системы «мегаполис – общество – глобальная система», основанной на потоках информации, вещества энергии, людей и др. между этими разными уровнями. То есть изучаемые нами вызовы и риски также имеют двойной, локально-глобальный характер.

Система «мегаполис – общество – глобальная система» непрерывно изменяется. Значит, мы должны иметь данные мониторинга о динамике «мегаполис – глобальная система» и на этой основе строить сценарии, касающиеся ее развития. Поскольку сведения о такой динамике имеют неполный и часто ошибочный характер, сегодня мы можем строить только качественную модель этой динамики. Главное сейчас – определить основные параметры и направление этой динамики, а оно может быть многовекторным.

Исследование взаимодействий и взаимных изменений структур и процессов названной выше системы, то есть их метаболические трансформации, – важнейшая задача исследования. При этом необходимо учитывать, что многие их результаты и, прежде всего отходы, включаются в глобальный круговорот вещества и энергии. Каждый день по телевидению нам рассказывают, какие продукты питания более или менее опасны, какие последствия они могут оказывать. Но метаболические процессы, вызванные производственными или иными факторами, нам еще предстоит изучить. Понятия социального и индустриального метаболизма были введены в оборот многими исследователями в 1990-х гг. Наиболее полное описание этого подхода дано в работе П. Баччини и П. Бруннера [Baccini and Brunner, 1991].