Переходный период
Шрифт:
Уильям сделал глубокую затяжку и кивнул.
— Да, наверное. А что это за дети?
— Дети?!
— Тут, на лужайке. Чертовски подходящее время играть в куче листьев!
— Наверное, это Мораны.
— Не может быть. В такое-то время? Нет-нет.
Он прикрыл глаза.
— Слышишь?
— Это ты о чем?
— Ребенок где-то плачет…
— Тебе кажется…
Она прислушалась. Кто-то подбежал к дому и повернул дверную ручку. Уильям Лэттинг вышел в коридор и посмотрел вниз. В прихожей не было ни души.
В 1937 году Уильям открыл входную дверь и увидел наверху лестницы курившего сигарету мужчину в халате.
— Это ты, папа?
Молчание. Мужчина вздохнул и исчез. Уильям направился на кухню, чтобы произвести ревизию содержимого ледника.
Мальчишки продолжали возиться в мягкой жухлой листве.
Уильям Лэттинг насторожился.
— Ты слышишь?
Они прислушались.
— Кажется, это старик плачет.
— Почему?
— Почему люди плачут? Наверное, ему плохо.
— Если он не уйдет до утра, — сказала жена, — нужно будет вызвать полицию.
Уильям Лэттинг отвернулся от окна, затушил сигарету и лег в постель, молча уставившись в потолок, на котором то появлялись, то исчезали тени.
— Нет, — сказал он наконец. — Полицию вызывать я не стану.
— Почему?
— Мне бы не хотелось. — Его голос упал почти до шепота. — Я просто не могу.
Они лежали, вслушиваясь в шум ветра и доносившийся невесть откуда плач. Уильям Лэттинг знал, что где-то там, на лужайке, борются среди жухлых заиндевевших листьев мальчишки.
Как ему хотелось поваляться в листве вместе с ними! Для этого ему достаточно было спуститься вниз и выйти на лужайку…
Вместо этого он повернулся на бок и до самого утра пролежал, не смыкая глаз.