Перехват
Шрифт:
– Сэр, есть новости…
– Говори.
– В Бристорне двое стрелков взяли кассу некоего Бруно Толстого.
– Наркоторговец?
– Так точно, сэр. С охраной разобрались быстро, без лишнего фанатизма. По описаниям очевидцев, похожи на ваших беглых наемников. Один высокий, другой пониже.
– Я понял. Откуда дровишки?
– От копов. Но это еще не все, эти двое, кроме ограбления наркокассы, ввязались в разборки с копами – дали в морду какому-то офицеру, так что за них основательно взялись.
– А что за источник?
– Полицейский сервер.
– Сам снял?
– Нет, это рискованно, пару раз пройдет, а потом вычислят. Я подмазал одного человечка, он теперь нам все сливать будет.
– Дорого?
– Оно того стоит.
– Ну хорошо. А что по беглецу?
– По беглецу пока глухо, но люди работают. Я вызвал вторую смену – пусть лучше сейчас отработают, пока день, пока люди на местах и можно хоть кого-то расспросить.
– Это ты правильно сделал. Нам сейчас важно взять след, потом мы его не выпустим.
– Да, сэр. Вы сегодня приедете?
– Посмотрю, как дела пойдут, работы слишком много… Если надумаю, позвоню, – пообещал Танжер и выключил телефон.
Он уже решил съездить в «оперативку», но сообщать об этом никому не следовало. Да, Барнелли был надежный парень, но мало ли что? И защищенная линия, по которой они говорили, являлась весьма надежной, но и тут были варианты…
Говори одно, делай другое, планируй третье и держи наготове пару запасных вариантов. Такова была специфика работы Танжера.
– Сэр? – поднялся Руперт, видя, что Танжер выходит из кабинета.
– Я отлучусь ненадолго…
Руперт кивнул. Он знал, что скорее всего начальник уйдет до завтра, но расспрашивать было не принято.
«Не забыть погладить мундир…» – напомнил себе Танжер, шагая по коридору. Как хорошо, что на их этаже можно двигаться в любом направлении, не боясь, что дверь в сортир заблокирует автоматика, как на административном четырнадцатом. Там все было подчинено безопасности: и висевший хвостом дежурный офицер, и четырехвекторные сканеры, обмануть которые было весьма сложно.
Они фиксировали гостя, опознавали его, анализировали поведение на этаже, сравнивая маршрут с тем, по которому он, согласно вызову, должен следовать.
Если кто-то шел по коридору, а ты уже поднялся в лифте на этаж, кабина не выпускала тебя, пока этот другой не покинет этаж или не зайдет в кабинет. Потому административный этаж и казался таким пустынным, а дежурный офицер таким подчеркнуто неприступным. Наверное, проще было поставить вместо него машину, чтоб уж совсем обойтись без эмоций, но тут имел место метод пересечения, когда автоматическую систему безопасности дублировал человек.
У автоматики – бесспорные преимущества, она практически не допускала ошибок, однако ее логика была ограниченна и не могла развиваться самостоятельно, если только программисты не добавляли ей пару лишних команд. А вот человек, несмотря на его эмоциональную восприимчивость, мог менять манеру поведения мгновенно, выбирая такую логику действий, которую прежде не использовал.
Требовался лишь небольшой стресс, и малоподвижный с виду дежурный мог с ходу обставить все автоматические системы.
85
Танжер вошел в лифт, створки сомкнулись, и кабина поплыла вниз.
В этот момент у контролера в холле уже имелась информация, что офицер покидает здание, а значит, из закрытого ангара должна выехать персоналка, которая встретит Танжера у крыльца, как будто стояла там с самого утра.
Разумеется, генерал тоже узнавал о намерениях Танжера еще до того, как тот садился в машину. Но даже он не мог задавать подчиненному уровня полковника слишком подробные вопросы, если только сотрудник не находился под следствием.
Вместе с тем формально Танжер был обязан находиться на службе весь день, а генерал, тоже формально, мог подвергнуть его легкой экзекуции.
Завести разговор о том, что расходы на оперативные разработки растут с каждым кварталом, что отчеты на них предоставляются липовые и финансовый отдел может инициировать проверку.
В такой ситуации приходилось «сдавать» начальству какую-то конкретную информацию или хорошо подготовленную липу.
Впрочем, сдавать можно не сразу, можно поиграть в уязвленное самолюбие, намекнуть, что все норовят обидеть художника. Если начальник затеял разговор от скуки, он махнет рукой, но если он твердо намерен получить сведения о тайных операциях подотделов, то наступит на самое больное: «Ваши резиденты, офицер, используют агентуру как частную лавочку».
И тут надо сдаваться, ибо хуже только обвинение в государственной измене.
«Частная лавочка» – это уже намек на параллельную разведывательную структуру, которая, между прочим, может работать как на материнскую организацию, так и против нее, причем за ее же деньги. Поэтому тут обычно следовало признание: «Сэр, этот человек заместитель гендиректора в концерне. Он дает нам информацию, потому что мы прихватили его на сексе с секретарем…»
Если этого достаточно и начальство удовлетворено, «частную лавочку» в дальнейшем разговоре заменят на «подразделение», и это означает мировую. Однако и тут успокаиваться рано, ведь если на начальника давят сверху и требуют результат или голову виноватого, давление, по закону сообщающихся сосудов, переходит на нижестоящего подчиненного.
Если подчиненный вдруг приносил результат, о липовых отчетах забывали, но если результата не было, тему «частной лавочки» снова заостряли.
Лифт остановился и открылся тотчас, значит, в холле не было никого, кто бы отвлекал контролера от его работы. А что у него за работа? Правильно, сидеть ровно и пронизывать взглядом всех входящих и выходящих.
«Толстозадый», – мысленно обозвал контролера Танжер, оттого что в лифте у него слегка испортилось настроение. Это являлось следствием плохого сна, и, наверное, нужно было принимать снотворное, но таблетки были Танжеру противопоказаны, это он знал точно. От них он становился заторможенным и не мог выполнять работу.
Турникет открылся, и Танжер вышел в холл, замечая, что одновременно с ним из входной стеклянной двери появился офицер курьерской службы.
Вот оно как! Значит, не все тут так уж налажено! Не срабатывает система охраны, и иногда два человека все же встречаются в холле.
Ухмыляясь неудаче охраны, Танжер вдруг увидел у курьера пистолет. Никаких мыслей, никаких идей, решение за Танжера приняли его тело и интуиция. Он упал на гранитный пол, закрыв голову руками, понимая, что, если контролеры оплошают, «курьер» пристрелит его прямо на полу.