Чтение онлайн

А. Гудериан надеется, что к 12.8 его войска будут выведены с передовой. Он полагает, что его войска будут находиться на отдыхе и доукомплектовании до 20.8. Гот также надеется, что его войска будут выведены с передовой к 14.8 и будут находиться на отдыхе и пополнении до 22.8.

Б. В этот период командование группы армий хочет проделать следующее: 1) провести операцию в районе Рогачева (в настоящих условиях операцию в районе Гомеля при участии танков продолжать невозможно); 2) овладеть Великими Луками, причем главный удар наносить с юга (12я дивизия должна наступать с севера).

В. Наступление на Рославль протекало хорошо. После незначительного сопротивления противника пехота просто марширует.

Г. Можно рассчитывать, что удача наступления на Рославль облегчит положение у Ельни. Не сдавать Ельню ни в коем случае.

Д. Очевидно, кольцо окружения северовосточнее Смоленска уже в течение нескольких дней имеет разрывы, через которые просачиваются не только люди, но и транспорт. После ликвидации этой окруженной группировки противника можно ожидать облегчения обстановки под Ельней.

Е. Положение на участке фронта 3й танковой группы продолжает оставаться напряженным вследствие задержки с подтягиванием сюда пехотных дивизий.

Ж. На переговорах с фюрером было отмечено, что Ельня должна быть удержана и что противник у Великих Лук должен быть уничтожен. В отношении района Рогачева ничего сказано не было.

3. Гудериан считает, что его войска в своем теперешнем составе способны наступать, имея 50 % укомплектованности. Гот полагает, что его войска способны наступать при 60 % укомплектованности.

И. Выводы фюрера содержали:

1) обоснование причин, по которым он задерживает поставку войскам танков (он все же выделил 350 моторов для танков TIII, не зная, что это уже сделало ОКХ; моторы будут доставляться на самолетах);

2) уже известную точку зрения фюрера в отношении характера продолжения операций (он придает особое значение Ленинграду, а также захвату южных районов – уголь, железо, уничтожение воздушной базы противника в Крыму; овладению Москвой фюрер не придает никакого значения).

С визитом явился майор Пфистер.Это сын нашего старого соседа на Гогенцоллернштрассе (в Мюнхене). В настоящее время он работает на железной дороге, где готовит молодых специалистов.

* * *

К десяти вечера мы закончили совещаться. Командир решил, что в последний спокойный вечер надо дать возможность людям отдохнуть и собраться с мыслями. Вот только баню растопить не дал!

Я сидел на завалинке и наслаждался одной из немногих оставшихся у нас сигарет с вирджинским табаком.

– Оставишь? – спросил Миша Соколов, устраиваясь рядом.

– На.

Пока я обдумывал, с чего начать разговор, танкист глубоко затянулся.

– Мягкий какой! Трофейный? – спросил он, выпустив клубы дыма из носа.

– Вроде того…

– Антон, а что такое «либераст»?

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Это ты откуда взял? – незаметно переведя дух, поинтересовался я у него.

– Да вчера товарищ капитан какоето взрывное устройство делал, а я товарища военврача искал. Ну, и когда зашел, услышал, как он приговаривает: «Вот вам от меня подарочек будет, либерасты общеевропейские!»

– Ах, это, – я вздохнул с облегчением, – товарищ капитан маты так заменяет. У него, видишь ли, три дочки малых и сын, ну он и приучился.

– Четверо? Силен, однако.

– Ты еще учти, что ему уже за пятьдесят, и он в командировках времени больше, чем дома, вот уже лет двадцать проводит.

– Я и говорю – силен!

– Миш, а я вас с Семой с собой забрать хочу. Ты как, не против?

– А с чего мне быть против? Да мы и так вроде в вашем отряде или нет?

– Пока нет.

– То есть? Я думал, что мы, как Емельян или милиционер наш.

– Нет. Вы – не как они. Вы пока – сбоку припека были. Да и сейчас мы на вас смотреть будем – гожи вы нам или нет.

– Товарищ старший лейтенант госбезопасности, – «Ну что у них за манера такая – чуть что навытяжку вставать? Уставники несчастные!» – хочу официально попросить вас о включении меня в состав отряда. Вы не смотрите, что документов нет, всегда ж запросить можно. – Голос Михаила стал умоляющим. – Мне бы только до рычагов снова добраться! А уж там я знаю, чем немцев порадовать!

Мне, испорченному насквозь циничным в отношении к «высоким чуйствам» веком, иногда манера предков выражаться казалась какимто театральным представлением, но прошедший месяц доказал, что, как правило, они в своих мыслях и чувствах искренни. И если заявления сбежавшего лейтенанта Сотникова в свое время чуть не вызвали у меня приступ смеха – настолько пафосными и чрезмерно выспренными они казались, то к словам Миши я отнесся серьезно.

– Товарищ красноармеец Соколов, – ответил я, вставая, – вы приняты кандидатом в диверсионную группу. Разрешаю сесть.

– Служу трудовому народу!

– Похвально. Давай, Семена найди, и приходите сюда через полчасика.

Понежиться на завалинке мне так и не удалось – минут через пять нарисовался ШураДва и радостно ухмыляясь, сообщил, что наши бойцы наконецто разыскали гдето кровать и ему нужна помощь в изготовлении «вьетнамских» противопехоток. Так что до прихода Миши с Семеном я упорно пилил трубки из кроватной спинки, а Саша нарезал из дощечки взрыватели. И только с приходом «кандидатов в члены» появилась возможность по армейскому обыкновению припахать молодых, а самому развалиться в обнимку с гитарой на ворохе прошлогоднего сена.

Под аккомпанемент ножовки и лучковой пилы начал наигрывать негромко какуюто тягучую и заунывную блюзовую тему. Чтото вроде «стенаний молодого негра о подружке, проданной злым плантатором злому плантатору в далекий Новый Орлеан», но сам скоро заскучал. Тут бойцы закончили пилить и принялись стучать молотками.

«О, это понашему!» – я подхватил ритм и перешел на рокнролл.

Заметив, что Соколов то и дело оборачивается на меня, прикрикнул на него:

– Осторожней, по пальцу попадешь! – И точно – спустя пару секунд после моего предупреждения Миша звезданултаки себе по руке и, взвыв, принялся трясти ею в воздухе.