Чтение онлайн

— Что такое «серийный убийца»? Это тот, кто не может остановиться?

— Отдай листок.

— И кто же тебе так досадил? — спросила она с улыбкой. — Ведь иначе ты бы не стал этого делать.

— Отдай листок, и разойдемся.

Но она сложила листок, сунула в конверт, а конверт убрала в карман.

— Если до конца дня все будет спокойно, возможно, удастся уговорить редактора.

— Ты, главным образом, упирай на сайт, — посоветовал Ребус. — Это заставит остальных его героев поостеречься.

— Ас ними еще не говорили?

— Не до того было. А если начальник полиции будет гнуть свою линию, до следующей недели об этом нечего и думать.

— А тем временем убийца может снова нанести едар?

Ребус кивнул.

— Выходит, ты затеваешь все это ради того, чтобы спасти жизни этих ублюдков?

— Ведь это моя обязанность — защищать и помогать, — ответил Ребус.

— А не потому, что сцепился с начальником полиции?

Ребус покачал головой, словно глубоко ею разочарованный:

— Ну да, конечно, я ведь циник… Так что, будешь продолжать подкоп под Ричарда Пеннена?

— Нужно время. — Она помахала конвертом перед его носом. — Сперва надо все это перепечатать. Мне и в голову не приходило, что английский — не твой родной язык.

Вернувшись домой, Шивон первым делом наполнила ванну; забравшись в нее, закрыла глаза и вдруг внезапно проснулась оттого, что подбородок, упавший на грудь, погрузился в чуть теплую воду. Она вышла из ванны, надела чистое белье, вызвала по телефону такси и поехала в гараж забирать свою отремонтированную машину. По дороге в Ниддри она старательно уверяла себя, что в одно и то же место молния дважды не ударяет… вернее, трижды. Машину, которую она брала на время в участке Сент-Леонард, ей удалось поставить на парковку незаметно. Начни они выяснять, она бы наврала, что машину повредили уже на парковке.

У тротуара стоял одноэтажный автобус, за баранкой которого шофер читал газету. Навстречу Шивон, направляясь к автобусу, двигалось несколько обитателей лагеря с набитыми рюкзаками. Они приветствовали ее сонными улыбками. Бобби Грейг наблюдал за посадкой отъезжающих. Оглядевшись, Шивон заметила, что остальные тоже разбирают свои палатки.

— Суббота была самая суетливая, — объяснил Грейг. — Потом с каждым днем становилось все тише.

— Значит, места всем хватило, никому не пришлось отказывать?

Он усмехнулся:

— Здесь рассчитывали принять пятнадцать тысяч человек, а собралось не более двух. — Помолчав, он добавил: — Вчера ваши друзья ночевать не пришли.

Тон, каким это было сказано, навел ее на мысль, что он уже в курсе.

— Это мои родители, — призналась Шивон.

— А почему же вы этого не сказали?

— Сама не знаю, Бобби. Может, не была уверена в том, что родители полицейского будут здесь в безопасности.

— Ну а сейчас они у вас?

Она замотала головой:

— Один из полицейских ударил мать дубинкой по лицу. Она провела ночь в больнице.

— Искренне сочувствую. Могу я чем-то помочь?

Она снова мотнула головой:

— Проблем с местными больше не было?

— Была стычка прошлой ночью.

— Какие надоедливые мерзавцы, ну что с ними делать?

— Снова появился советник и утихомирил их.

— Тенч?

Грейг кивнул.

— Он возил по Ниддри какую-то шишку. Обговариваются вложения в благоустройство.

— Район в этом очень нуждается. А что за шишка?

Грейг пожал плечами:

— Вроде кто-то из правительства. — Он провел ладонью по выбритой голове. — Скоро это место опустеет. И слава богу!

Шивон не стала уточнять, имеет он в виду только лагерь или весь Ниддри. Кивнув ему на прощанье, она направилась к палатке родителей. Подняла полог и заглянула внутрь. Все было в порядке, правда, появилось кое-что новенькое. Наверное, уезжающие решили сделать остающимся прощальные подарки — остатки провизии, воду, свечи.

— Где они?

Шивон узнала голос Сантал. Попятившись, она выбралась из палатки и выпрямилась. Сантал держала в руке рюкзак, к которому была приторочена бутылка с водой.

— Уезжаете? — спросила Шивон.

— На том автобусе, что идет в Стерлинг. Я пришла попрощаться.

— Вы что, едете в лагерь мира?

Сантал кивнула.

— А вы были вчера на Принсез-стрит?

— Там я в последний раз и видела ваших родителей. Что с ними?

— Кто-то ударил мать. Она сейчас в больнице.

— О господи, какой ужас. Это… — она запнулась, — кто-то из ваших?

— Кто-то из наших, — эхом отозвалась Шивон. — И я хочу его найти. Хорошо, что вы еще здесь.

— А что?

— Вы снимали что-нибудь на камеру? Я бы хотела посмотреть вашу съемку.

Но Сантал отрицательно мотнула головой.

— Не беспокойтесь, — попыталась уговорить ее Шивон. — Я не собираюсь… Меня интересуют только полицейские, на демонстрантов я и смотреть-то не буду.

Но Сантал упрямо мотала головой.

— У меня нет камеры.

Это уже явная ложь.

— Ну что вы говорите, Сантал. Неужели вы не хотите помочь?

— Многие демонстранты фотографировали. — Вытянув руку, она описала широкую дугу. — Спросите тех, кто остался в лагере.

— Я прошу вас.

— Автобус уже отправляется…

Сантал заспешила прочь.

— Вы ничего не хотите передать моей матери? — спросила Шивон, глядя ей в спину. — Может, свозить родителей в лагерь мира, чтобы повидаться с вами?

Но Сантал, молча и не оборачиваясь, шла вперед. Шивон шепотом выругалась. Следовало заранее учитывать, что Сантал считала ее «легавой», «ментовкой» и больше никем. Она подошла к автобусу и. встав рядом с Грегом, наблюдала, как лагерники занимали последние свободные места. Двери автобуса с шипением закрылись, и почти сразу внутри запели хором. Несколько пассажиров на прощание помахали Грегу. Он помахал им в ответ.

— Неплохие ребята, — заметил он, протягивая Шивон пластинку жевательной резинки, — я хотел сказать, для хиппи. — Затем, сунув руку в карман, спросил: — У вас есть билет на завтрашний вечер?

— Пыталась достать, но безрезультатно, — ответила она.

— Между прочим, наша фирма обеспечивает безопасность…

Она впилась в него взглядом:

— Так у вас есть лишний билет?

— Ну, не совсем, но поскольку я там буду, вы сможете пройти по паролю «Эта дама со мной».

— Вы шутите, что ли?