Чтение онлайн

И действительно, парусник у каюра оказался, да еще какой! Такого красавца редко увидишь. Боцман счастливейшим человеком вернулся на судно. В кают-компании, а затем в столовой все члены экипажа любовались моделью. Приходили посмотреть на нее даже моряки с других судов.

Вот и сейчас боцман вспомнил тот давний день. Судно от работы машины и хода моментами вибрировало и чуть вздрагивало, и он, поднявшись, поправил модель, отодвинул ее ближе к переборке каюты, чтобы не упала.

Борис Александрович часто заходил в радиорубку и нетерпеливо спрашивал радиста:

— Николай Федорович, нет ли сводок Совинформбюро?

— Нет пока. Как только передадут, я сразу занесу вам, — отвечал радист Плиско, поправляя стопку чистых бланков для радиограмм.

Как бы далеко ни находилось судно от родных берегов, благодаря внимательной работе Николая Федоровича коллектив парохода всегда знал все о своем городе и о том, что происходило на Родине и в мире.

По сводкам Совинформбюро, которые ему пачками заносил Плиско (и как только он умудрялся принимать столько!), Борис Александрович рассказывал морякам о напряженных боях под Севастополем, Ленинградом, Москвой.

Вот и сегодня Борис Александрович проводил политзанятия с экипажем.

— Я недавно читал вам сводку Советского Информбюро о поражении фашистских войск под Москвой, о провале гитлеровского плана окружения и взятия Москвы, — говорил Бударин. — Советское Информбюро уже сообщало, что после перехода в наступление, с 6 по 10 декабря, частями наших войск занято и освобождено от немцев свыше 400 населенных пунктов и что наши войска преследуют и уничтожают отходящего противника. И вот, товарищи, вслед за Тихвином, Ельцом и Клином вчера, 16 декабря, наши войска после ожесточенных боев освободили город Калинин.

Никогда, казалось, еще не был таким радостным и воодушевленным Борис Александрович, как сегодня.

— Итак, товарищи, — продолжал он, — отметим на карте освобождение города Калинина. Правда, это нелегко сделать — вся карта уже разрисована кружками!

— Борис Александрович, большую звезду рисуйте, — улыбнувшись, сказала Дуся.

Бударин подал Бердану красный карандаш:

— Нарисуй-ка, брат, звезду покрасивее…

Женя старательно вывел лучи пятиконечной звезды вокруг города Калинина, а рядом звездочками поменьше пометил и другие населенные пункты, указанные в сводке. Все сгрудились у карты.

Моряки хорошо знали о героических подвигах ленинградцев, севастопольцев, гордились подвигами своих собратьев-моряков на Черном и Балтийском морях. Особенно часто в коллективе рассказывали о капитане Смирнове. Этот мужественный человек через вражеский огненный вал на Балтийском море провел свое судно с тысячами женщин и детей, эвакуируемых из Эстонии» Литвы и Латвии. И, когда немецкая торпеда, разорвав сталь, разворотила борт судна, он умело выбросил пароход на мель. Однако и здесь озверевшие фашисты не оставили судно в покое: продолжали бомбить и обстреливать его. Капитан Смирнов спас людей, сам же, смертельно раненный, не покинул мостика. Команда судна вынесла капитана на берег уже мертвым. В Ленинграде мужественного моряка похоронили с воинскими почестями [6] .

…Выйдя из столовой, Бахирев окинул однообразную картину океана, и, куда ни вглядывался, всюду лежала безбрежная серая гладь, слегка покоробленная ветром. Но вот послышался гул. Подняв голову, Бахирев увидел темную точку в голубом небе.

— Самолет! — крикнул Илья.

Вскоре уже хорошо можно было различить самолет с красными кругами — японскими опознавательными знаками, — который летел прямо к «Перекопу».

Моряки подняли сигнальные флаги, обозначавшие название судна и его национальную принадлежность, а на втором трюме выложили советский флаг, хотя и кормовой флаг был ясно виден.

Но самолет летел все ближе к «Перекопу», затем лег на боевой курс, и тут с резким визгом полетели бомбы.

— Лево на борт! — подал команду капитан Демидов.

Матрос Зверев торопливо переложил руль, и судно уклонилось от бомб. Вблизи «Перекопа» поднялось два столба воды и раздался глухой взрыв.

— Что это: невооруженное судно бомбят! Бандиты! — негодовали моряки.

— В укрытие, в укрытие! — громко прокричал матрос Чулынин, передавая распоряжение капитана.

Самолет развернулся и вторично зашел на бомбежку. Отбрасывая на залитую солнцем палубу большую скользящую черную тень, он пронесся, чуть не задев дымовую трубу. Сейчас не оставалось сомнений в том, что летчик прекрасно видит флаг СССР, однако опять на «Перекоп» полетели со свистом бомбы. И как капитан ни маневрировал, как ни уклонялся, меняя курс судна, как четко матросы ни выполняли команды, бомбы легли почти у самого борта.

Сбросив все бомбы, самолет покружился над «Перекопом» и улетел.

В левом борту судна обнаружилась небольшая пробоина, а в трюме — осколок бомбы. На осколке стояло японское клеймо.

Аварийная партия под руководством боцмана Соколова быстро заделала пробоину.

Наступила гнетущая тишина. Затем матросы и кочегары зашумели:

— Разве Япония начала войну с нами?

— Нет, не может этого быть! По радио мы узнали бы об этом, нас непременно предупредили бы из Владивостока.

— Просто Плиско прозевал радиограмму, — безапелляционно заявил Бахирев.

— Да как у тебя язык-то повернулся! — возмутился Друт. — Разве мог Плиско прозевать такую радиограмму? Что же вы думаете, радиограммы прямо так в эфир и посылают? Нет, вызывают по позывным судно и требуют подтверждения о получении. Так и называется это — «дать квитанцию».

Наступила ночь, а люди всё не расходились, взволнованно обсуждали налет.

Вдруг задребезжали звонки и радио донесло: «Объявлена учебная шлюпочная тревога». После проверки знания обязанностей по распоряжению капитана весь состав команды, свободный от вахт, занимался подготовкой шлюпок, на случай высадки экипажа с судна. В шлюпки укладывали консервы, сухари и хлеб, анкерки [7] наполняли свежей питьевой водой, проверяли весла, уключины, паруса.

Повар Олейников, пекарь Гасюк и дневальный, всегда угрюмый, черный, как цыган, Марк Дубинин работали на камбузе, делали лишнюю выпечку хлеба, сушили сухари, готовили котлеты.

Свободные от вахт машинисты и кочегары под руководством Погребного и первого помощника Бударина молча и сосредоточенно устанавливали по бортам судна пустые железные бочки, набивали их промасленной паклей, чтобы можно было, если повторится налет, поставить дымовую завесу. В начале войны торговые суда дымовыми шашками еще не оснащались.

Капитан и первый помощник радировали во Владивосток о налете на судно японского самолета, В тот же день около двадцати двух часов из порта была получена ответная радиограмма. В ней предлагалось «изменить курс с расчетом пройти под прикрытием острова Натуна, а затем повернуть на запад и взять курс на Сингапур», где стояли советские суда и находился советский консул. Там следовало уточнить курс судна и в зависимости от обстановки продолжать рейс по назначению — на Яву. В радиограмме предлагалось информировать пароходство ежечасно.