Чтение онлайн

Искушение зажечь за спиной настоящего феникса, возродить его из пепла было настолько сильным, что мне пришлось прикусить губу, чтобы бросить её на весы сдержанности.

Я перевёл дух, кривя губы, сказал:

— А мне кажется, неважно, есть феникс за спиной или нет, обгорел он по прихоти Изарда, чтобы насолить вам, важно лишь то, что и ты, и я давали присягу Империи перед лицом Стражей Границ прошлого. Помнишь, как это было? Помнишь лица тех, кто стоял в том зале?

— Помню, — помедлив, ответил Клатир, голос его звучал глухо и сдавленно. — Но не понимаю, к чему ты ведёшь.

— К чему веду? — я ухмыльнулся. — Брат Страж, если уж мы определились, что оба такие же заключённые Тюремного пояса, как и все остальные его жители, то почему ты продолжаешь объединять нас и Империю?

У Клатира дёрнулся глаз:

— Ты осознаёшь, что это измена? Ты выступаешь против Империи?

— Измена? — поднял я брови. — Что это такое? Впервые за все свои двадцать лет жизни слышу подобное.

— Ты издеваешься? — оторопел Клатир.

— Скорее, издеваешься ты, Клатир, — резко ответил я, — говоря такое одному из Ордена Небесного Меча, Ордена, который во всеуслышание объявили предателями Империи и распустили. Я же говорю о правде жизни. Империя отдельно, Тюремные пояса отдельно, — на ум вовремя пришло воспоминание о городе Светлого Рассвета. — Преступники всегда становятся частью другого мира. Кто в здравом уме считает заключённых тех же Духовных Шахт равными остальным жителям фракции? Империя считает нас заключёнными, так почему мы, как заключённые, не можем задумать бунт?

Иликан застыл, а Клатир аж попятился, сдвигая лавку, с которой недавно вскочил, с каким-то ужасом спросил:

— Ты себя вообще слышишь?

— А ты себя? Буквально год назад я так же уговаривал комтуров Небесного Меча. Их загнали в Шестой, убивали при встрече, запретили именоваться, а они всё продолжали верить в какую-то чушь. Мол, добудут десять Ключей, отыщут тело Ралера, вернут его Раму Вилору, и всё сразу наладится, станет так, как было шестьдесят лет назад. Нет, не наладится, нет, не будет, нет, не станет, — я развёл руками в потрясении. — Что с вами всеми случилось тогда, шестьдесят лет назад, что вы продолжаете так безумно верить в то, что всё исправится? Сначала другие Стражи-собратья не приняли ваших идей, затем отправили вас в Тюремные пояса, после запретили без заслуг выходить из них, теперь и вовсе превратили в таких же заключённых, как и все остальные. Я понять не могу, Клатир, почему вот ты сам до сих пор считаешь, что всё наладится. Как наладится? Что ты должен сделать, чтобы твои так называемые братья перестали сдерживать твоё развитие и выпустили из Тюремного пояса?

Клатир молчал, стоял с белым лицом, вскинутая в каком-то жесте защиты рука застыла, пальцы мелко тряслись.

Я повернул голову к Иликану, сказал:

— А ты что скажешь на это? Мне ты показался более жёстким и трезво глядящим на жизнь в нашу прошлую встречу. Ответь же ты. Что лично ты должен сделать, чтобы уйти отсюда? Отыскать вторую Говорящую и привести её к Раму Вилору? А тебя к нему пустят так называемые братья? Может, стать Повелителем Стихии?

Тот нахмурился:

— Вызвать Испытание во Втором? Повредить пять…

Под моим насмешливым взглядом он замолчал. Я покачал головой:

— Подумать только. Они забрали ваши лучшие годы, заставили вас вместо Возвышения заниматься прозябанием в Тюрьме, но вы до сих пор даже не пытались что-то исправить. Вам всем там шестьдесят лет назад печати Повиновения поставили? Так я не вижу их. Может быть, их спрятали? — продолжил я размышлять вслух, прищурился, вглядываясь и пытаясь отыскать то, что хорошо и глубоко спрятали. Не сумел и признался: — Нет, не вижу.

Клатир сжал дрожащие пальцы в кулак, хрипло выдохнул:

— Хватит… Хватит нас унижать.

— Я лишь открываю вам глаза на правду, — жёстко заметил я. — Не моя вина, что вы бьётесь лбом в закрытую дверь и закрываете глаза, чтобы не видеть крови, текущей из…

— Хватит!

— Почему хватит? — изумился я. — Я только начал. Вчера вы ещё могли набрать каких-то там заслуг, — я презрительно скривился, — надеюсь, это были не заслуги Бедствиями, да выглянуть из Тюремного пояса, сегодня вы уже этого не можете, а что будет завтра? Завтра прибудет гранд-реол и разжалует вас?

— Хватит! — слова Клатир сопроводил давлением духовной силы, но я лишь усмехнулся и сбросил его.

— Брат…

Иликан снова положил руку на плечо Клатиру, но на этот раз стиснул руку, через боль силой заставил сесть, следом придвинул к нему чашу и щедро плеснул ему тёмного, почти чёрного вина, достав кувшин из кольца. Затем поднял почти такой же тёмный взгляд на меня и медленно, чеканя слова, спросил:

— А что предлагаешь ты? Ну, кроме как разбрасываться громкими словами, считать себя заключёнными и совсем не Стражами? Конкретно? Поддержать тебя и рост твоей фракции?

— В первую очередь я предлагаю начать самим решать, как жить.

— Снова громкие слова, — скривился Иликан, — но, что стоит за ними? Давай ещё раз. С малого. Вот мы поддерживаем вас, и Орден Небесного Меча становится второй по силе фракцией, его имя гремит по всему Поясу, и… — Иликан медленно покачал головой из стороны в сторону и продолжил с нажимом: — Это сразу становится известно в Империи. Нашим собратьям Стражам, сильнейшим кланам, императорскому клану и самому Императору. И что, по-твоему, они все будут смотреть и радоваться?

— А им какое дело? — притворно удивился я. — Это в Империи Орден Небесного Меча распущен, а для Тюремных поясов такого приказа не было. Не было же, Страж-надзиратель? — спросил я и тут же поправился: — Ах, простите, Страж-заключённый.

Иликан поморщился:

— Мелко и жалко. К чему этот укол? Да, приказа не было, но ты же не думаешь, что поддержка Ордену исчезла просто так?

— Я думаю, что даже у вас, живущих с закрытыми глазами, что-то начало в голове складываться, и вы поняли, что действуете на руку своим врагам.

— Какие враги у Стражей? Только сектанты! — зло бросил Клатир, не поднимая глаз и не глядя на меня.

— Да-да-да, — покивал я, — именно они запретили вам выходить из Тюремного Второго пояса, враги-сектанты.

У Клатира дёрнулась щека и он торопливо приложился к чаше с вином, сделал один большой глоток, затем другой, чёрное вино окрасило его губы.

Я же широко ухмыльнулся и спросил:

— С чего меня, жителя Тюремного пояса, вообще должно волновать, что там в Империи подумают о возвышении Ордена Небесного Меча?

— Ты глупец? — снова зло процедил Клатир.

— Брат, — поднял в предупреждающем жесте руку Иликан, а затем спросил у меня: — Ты раз за разом упрекаешь нас, что мы закрываем глаза на что-то, а что делаешь сам? С чего ты так кичишься отделением от Империи? Почему тебя должно волновать, что они там думают о Втором поясе и Ордене? Да потому, что хватит десятка Властелинов… — Иликан сбился, пожевал губами, щурясь на меня, и исправился: — … пары Повелителей Стихии, чтобы стереть само воспоминание об Ордене Небесного Меча.