Чтение онлайн

— Я ничего не понимаю, Скей, — заявила Аиша, когда гости покинули дворец. — Тон изменился, но почему?

— Тон решил переиграть своего братца, прогнуться перед прибытием старейшин, но самое главное не это. — Скей остановился у спальни жены и открыл дверь.

— Останься Скей, мне не по себе от сегодняшних событий. Спасибо, что тогда не воспользовался моей слабостью. Аиша опустила голову на грудь мужа: — Я перебила твою мысль.

— Егор переиграл богов Аннеты и вынудил их принять свою игру. И потому и Тон и Слон предпримут попытки к сближению со старейшинами, а вероятнее всего попытаются взять их под контроль.

— Я много не знаю, Скей, но понимаешь, Егор мне тогда сказал странную вещь, величие которой я начинаю осознавать только сегодня — Аиша заглянула прямо в глаза Скею и он вздрогнул, прочитав её мысли.

— Да, Скей, Гор сказал, что Аннетта сможет вернуть орбиту Саны в первоначальное состояние. Наши женщины станут без тяжестей вынашивать детей и на планете начнётся бум рождений. И вот тогда… Может это шутка или Гор оговорился?

— Не знаю, — ответил Скей. — слишком невероятно, а вот бог Тон и бог Слон канут в небытиё, но перед этим им придётся выйти на поединок — зашептал Скей, но как вообще можно изменить орбиты такой махины, как Сана.

— А наши имёна в скрижалях богов, станут пустышкой. Ведь только мы-господы, знаем, что мы — невольники тех имён в скрижалях, ибо бог Тон и Слог могут в любое мгновение найти подходящий предлог и сжечь любого из нас. Ты раздевайся, а я постою у окна и выпью сохе… завтра, — задумчиво произнёс Скей, — завтра все мои сомнения разрешаться, Аиша. И твои, тоже. — Скей отпил глоток и, положив руки на подоконник, посмотрел в ночной океан.

— Я не поняла тебя, — Аиша остановилась рядом в белой шёлковой рубашке.

— Вон, с дороги — по коридорам дворцу раздался топот бегущих ног. Скей, вздрогнул, ища меч. Взял со стены узкий нож Саера и рывком распахнул дверь.

— Убей меня, хозяин, — Снт опустился на колени. — Я не справился с задачей. Матрос убит, а к нему никто не входил. Мы отворяли дверь один раз в час, но в этот раз…

— Чтоо!
– Скей отбросил своего офицера к стене. — Поднимись, предатель.

Снт поднялся, тяжело дыша. С рассечённой губы негра капала кровь. Избегая смотреть на Скея, Снт сообщил что не справился с задачей в первый раз за службу и просит господа убить его или сослать пожизненно на рудники. Рука Скея дрогнула и лезвие вонзилось в стену в сантиметре от головы управителя города.

— Как это произошло, — сдерживая ярость зашипел Скей.

— Он повесился на простыне, — сдавлено сообщил Скей. — В той комнате не было окон. Убей меня, хозяин.

— Ааааа — заорал Скей, оглушив и Снта и Аишу и что силы ударил кулаком в мраморную облицовочную плитку стены. Плита упала и разбилась вдрызг, а Скей, не обращая ничуть внимания на сбитые до костяшек пальцы и льющуюся кровь, застонал и опустился на пол, обхватив голову руками.

— Уходи, — Аиша подтолкнула Снта, — и не вздумай тоже покончить с собой. Быстрее, уходи Снт.

— Дай мне руку, — Аиша осторожно разжала скрещенные пальцы и покачала головой.

— Пойдём, я помогу тебе, муж. Ты сломал две фаланги.

— Ммм, уйди — завертел головой Скей. Аиша приподняла лицо мужа и отпрянула: Скей беззвучно плакал. Такого никто и никогда не видел. Завидев колеблющиеся светильники и спешащих слуг, замахала, приказывая удалиться.

Скей, сел в кресло и ничего не говорил. Аиша сама принесла необходимые инструменты и произвела операцию, предварительно смыв крепким сохе кровь с травмированной кисти: вернув на место кости, наложила шину и склеила кожу. Скей за всё это время ни произнёс ни слова, а лишь бессмысленно глядел в стену — напротив. Аиша налила и себе и мужу, но он отстранил и приложился к графинчику. Пил, пока графин не опустел, а потом закрыл глаза. Аиша раздела его и помогла лечь.

— Не изводи себя, — она прижала его и погладила голову. — Всё пройдёт, — Аиша запнулась вдруг, скользнув по голове, из которой выбивалась белая прядь.

— Скей, — зашептала Аиша. — Я не знаю что с тобой, но не пей больше. Я помогу тебе уснуть.

— Он убил его, — всхлипнул Скей, — Принеси мне ещё сохе, лучше торанского и передай Снту, чтобы не наделал глупостей.

— Я не понимаю, — Аиша тем не менее поднялась, — но принесу что ты просишь и передам приказ. — Только и ты не делай глупостей, хорошо? — Она набросила халат. — Я скоро буду.

Скей снова стоял у окна и смотрел в океан и рваное предрассветное небо. Аиша взяла его под руку и усадила в кресло у камина, а сама разожгла огонь.

— Прости, я не должен был срываться, ведь ты беременна, и нашему ребёнку нельзя испытывать стрессы. — Скей выпил.

— Всё хорошо, — Аиша бросила на пол подушечку и села, облокотившись на ногу мужа, догадавшись:

— Этот моряк, что повесился, — зазвучал в мозгу Аиши грустный с болью голос Скея, — был моим самым доверенным офицером, о существовании которого было известно только мне. Он вёл обыкновенную жизнь и вот, когда Гор появился в моём городе с саблезубым и позже, когда я узнал о планах Гора отправиться в северное блюдце, я внедрил офицера в состав экипажа Нои, чтобы иметь подробную информацию о предстоящем плавании. Мой офицер владел в совершенстве многими науками и языками и потому сыграть роль опытного матроса для него не составляло труда, тем более что он уже ходил с капитаном Нои, как раз в том плавании, когда настоящий бог подарил Нои бинокль.

— Ты не говорил мне об этом, Скей.

— Когда прибыл двухмачтовик и в составе вернувшейся команды оказался мой офицер, я понял, что произошло такое экстраординарное событие, что ему пришлось возвратиться, а не отправиться с капитаном Нои в северное блюдце. Поэтому я приказал Снту охранять именно этого матроса-офицера, который остался в живых при абордаже.

— Тот. Что давал показания и заикался?

— Именно он Аиша. Он бы рассказал нам то, что осталось за кадром и никто бы не смог снять с него мою психоблокировку. Никто. Вот тогда и вмешался бог Тон, приказав закончить расспросы и присвоил чин господа капитану Нои. А я не смог просчитать последующие события, потому моряка охранял преданный мне Снт. Моего офицера могли заставить самоубийство только два человека: я и бог Тон. Больше никто, Аиша, никто. Лже-тон сыграл на опережение и переиграл меня и теперь мы никогда точно не узнаем, кто были те двое в шлёмах гора. Ты понимаешь, о чём я, учитывая что информацию о том имеют оба бога Аннетты… Завтра не наступило и теперь остаётся только догадываться.

— Зачем ты устроил сцену в коридоре? Чтобы показать на прослушки лже-тону, что хотел узнать истину, а вот моряк покончил жизнь, потому что не хотел давать показания под внушением?

— Аиша, он не мог знать о распоряжении бога Тона, потому что я приказал Снту, ни слова ни говорить моряку и вообще запретил разговоры. Мой офицер находился в запертой комнате под землёй, куда невозможно проникнуть никому, кроме меня и лже-тона.

— Может твоему офицеру подсыпали в еду какую-нибудь гадость?

— Я не думаю так, но я знаю, что лже-тон находился и находится в моём городе и именно он убрал ненужные ему улики. Лже-тон прибыл сюда инкогнито и ему не составило труда убрать самого главного свидетеля… В коридоре была не сцена. Здесь совсем другое.

— Тогда почему ты так переживаешь за судьбу офицера? Ведь ты не одного уже потерял, а тут…

— Это был мой сын… Я готовил его в господы — на своё место. Единственный из многих моих детей, кого я по-настоящему любил. Он даже не узнал что я его отец, но он никогда бы не решил уйти из жизни по своей воле. Это сделал лже-тон… Лучше помолчи пока. — Скей хлебнул самую малость, и посмотрел на Аишу, в глазах которой, заблестели слёзы.