Чтение онлайн

— После семи месяцев воздержания, я первым делом по приходу в городок сниму курочку, а Ты Никола — мальчика, не правда ли? — Джо развеселился от удачной остроты и довольно хмыкнул.

— А ну тебя, — отмахнулся Никола — мог бы и помолчать.

Ангелы бросили последний взгляд на колесницу богов и начали спускаться к мутному ручью, продираясь в зарослях барбариса по нагромождению камней.

Через полчаса посланцы межмирья добрались к серпантину проезжего тракта, ведущему к Модосу, — утопающему в зелени кипарисов и смокв, пятитысячному поселению дигейцев.

Обмениваясь взаимными уколами, чтобы скрыть волнение, посланцы богов приближались к заданной цели. Изредка путники останавливались отдохнуть у обочины: Джон разворачивал свиток — кристаллический кремниево-водный экран, камуфлированый под кожаный свиток и включал. Инфа с миниатюрного беспилотника, кружившего над местечком тотчас являла грязные улочки, мулов, отгоняющих мух, бродящих с целью и без цели горожан и безвкусную архитектуру Модоса. Искомый дом находился у мощёной камнем дороге, почти в центре селения. Хозяин — убеленный сединой пятидесятипятилетний на вид с манерами аристократа — Тол, как раз вернулся домой. Рабы опустили носилки, а другие запёрли ворота. Господина Тола встретили две черноволосые хрупкие девушки — дочери.

Джон увеличил разрешение и вздохнул: — Эх, нельзя на работе.

— Красивы чертовки, — Никола безразлично скользнул по обнажённым плечам девушек и грудном вырезе.

— Конечно, Нико. Ты ведь предпочитаешь мальчиков, — съязвил Джо.

— Раньше ты был молчаливее и скромнее, — обиделся и одновременно уколол товарища, Никола.

— Не обижайся, — Джон дружески похлопал по плечу. — Мы все изменились в межмирье, Никола. — Джон отключил монитор, свернув в трубку, засунул в заплечный мешок.

— Уважаемый, — помахал он посохом проезжающему мимо, скучающему возничему, не среагировав на предостерегающий тычок друга в ребро.

— Что нужно, — недовольно осклабился исподлобья возница. Неприязнь, мелькнувшая в нём исчезла, едва Джон показал серебряную монету.

— Присаживайтесь путники, — засуетился рыжебородый, — подвезу, как ни помочь путникам.

Монета перекочевала в руки перевозчика. Попробовал на зуб, удовлетворённо засопел, почёсывая всколоченную бороду. Он оказался словоохотлив и не прошло пяти минут, как разговорился, начав осторожно выспрашивать путников о цели путешествия. Получив ответ и известное в городке имя Тола, он совсем успокоился и стал своим в доску: предложил путникам вина, за плату, разумеется. Ангелы не отказались и пригубили прямо из меха. Выпил и возница и разговорился, поведав, что как раз направляется в Модос к господину Толу со свежепойманной рыбой, присыпанной солью чтоб не пропала и, сухой травой. У дочери Тола сегодня день совершеннолетия и ожидается много гостей, а вот рыбку и сам господин, да и местные любят побаловаться.

Джон и Никола многозначительно переглянулись и развязано попросили ещё вина.

Так незаметно и скоротали время, выведав у торговца как можно больше о городе и горожанах, но регулярно их возница хотел что-то сказать и застывал с открытым ртом и откровенным ступором. Путники непринуждённо болтали о том и сём и "не замечали" состояния возницы, хотя сами прекрасно осведомлены о культурных нравах местных. Наконец, торговца, видимо, доняло вино, а может и полуденный зной и он проболтался, что де — Модос гостеприимен, но ночевать лучше подальше отсюда. Поняв, что сболтнул лишнего, возница нахмурился и забормотал какую-то абракадабру и в конце бормотания выдал членораздельно, что де, видно перебрал лишку.

Распрощавшись с торговцем и попросив сообщить Толу, что они присланы из селения из соседней долины от уважаемого состоятельного человека, ангелы соскочили с телеги и не спеша направились осматривать городок — по кривым загаженным улочкам, чтобы составить собственное мнение о горожанах, а не полученную загодя информацию. К хозяину они добрались часа через четыре, успев отведать на местном базарчике ароматных дынь и немножко подкрепится в дорожной харчевне постоялого двора, где навели справки о предстоящей ночёвке. Хозяин харчевни сначала удивился просьбе заезжих, но скоро вошёл в роль, изобразил слащавую улыбку и пообещал все возможные удобства и удовольствия за четыре серебряных. На том и договорились.

Тол радушно встретил дорогих гостей и когда услышал имя пославшего их, несказанно обрадовался такой чести и посадил их по правую руку. Когда было достаточно выпито и съедено и гости сбросили верхнюю одежду, ангелы же, сделали вид что не замечают недвусмысленных взглядов мужчин. Тол отвлекал почётных гостей от этого, и посланцы подыгрывали хозяину, хотя и Никола держал руку на поясе у частотного модулятора, применявшегося в нештатных ситуациях для изменения сознания окружающих. Когда Джон выпил очередную чашу превосходного янтарного вина, сытно рыгнул и громко сообщил о цели визита, что их господин хотел бы взять в жёны сыну, ставшую совершеннолетней — красавицу — дочь хозяина с глазами ночи, где может утонуть вечность. Тол, видимо и близко не предполагал такого оборота и онемел и даже прокашлялся.

— Какая высока честь для меня, — торжественно произнёс Тол и предложил снова наполнить чаши.

Заказные местные танцовщицы превосходно знали своё дело, Джон то и дело ловил себя на мысли, что не отказался бы, но жаль — работа есть работа, тем более что это мероприятие — экзамен на старейшину, который провалить никак нельзя. Чтобы отвлечься от нахлынувшего возбуждения, он понёс околесицу, в том числе и рассказ караванщика о пролетевшей над ним колеснице богов и якобы сами боги выглядывали из окошка той колесницы. Между прочим, сообщил он, икая, Толу, что они с Николо договорились переночевать в постоялом дворе по соседству. Едва эту новость услышал хозяин, его лицо застыло каменной маской.

— Вы переночуете у меня, — сообщил он как можно непринуждённее на ухо Джону. — И не вздумайте перечить. Вы — мои гости, — а потом объявил то во всеуслышание.

— Кажется, процесс пошёл, — толкнул под столом товарища Никола.

А "процесс" действительно пошёл, и теперь оставалось только ждать ночи.

В постоялом дворе по информации ангелов ночью разыгрывался целый спектакль для приезжих. Их комнату окуривали ароматическими наркотическими благовониями и подмешивали возбудитель в вино, с обязательными танцами обнажённых девушек. Ночью, когда приезжие "дозревали" и начинали грезить наяву и манить девушек, на смену им выстраивалась очередь "страждущих" и начинался "процесс познания"…

Продолжалось мероприятие несколько суток. Находящиеся в угаре наркотического опьянения постояльцы насиловались со всеми возможными извращениями, а когда приходили в себя, не могли передвигаться и тут появлялся целитель. Через время память восстанавливала всё унижение и ужас произошедшего, гости молчали, стыдясь себя и не рассказывая никому. Ко всему тому большая их часть становилась наркозависимой и соответственно по происшествии времени возникало желание повторить процесс. Слухи о своебразном поведении горожан всё же просачивались в соседние селения и потому Модос пользовался дурной славой.

"Зависимые", кто вернулся, выстроили своё селение с противоположной стороны долины, и тоже боготворили священный, теперь для них, разврат.

Как и предполагалось, когда взошла луна, в ворота Тола требовательно застучали. Догадавшийся о цели визитёров, Тол испугался не на шутку; он не находил себе места и переживал за гостей, а точнее за замужество старшей и собственную репутацию.

— Мы всё знаем, Тол, — ангелы были уже на ногах и во всеоружии. Джон посоветовал Толу отворить врата, а сам приказал, чтобы хозяин забирал семью и уходил из города.