Чтение онлайн

— Этот подонок избивает Кайоко, — продолжал он. — По любому, самому пустячному, поводу он выходит из себя и бьет ее. Когда дочь рассказала мне, что он избивал ее даже во время беременности, я не выдержал и закричал на нее: «Почему же ты раньше не пришла и не рассказала?» Понимаешь, она расплакалась и сказала, что не хотела меня огорчать.

— Бедняжка…

— По ее словам, его до безумия раздражают самые что ни на есть пустяки. То она приготовила обед не по его вкусу, то смеется не над тем, когда они смотрят телевизор, то приготовила недостаточно теплую ванну, то слишком долго говорит по телефону…

— Но ведь она сильнее своего мужа? Она же бывшая спортсменка. Могла бы дать ему сдачи. Такие люди сразу отступают, если встречают сопротивление.

— Вот и я ей сказал то же самое. Но он непрост. Начать с того, что он бьет не голыми руками.

— Он использует оружие? — Тикако пришла в ужас.

— Вот именно, оружие. Например, металлическую биту, завернутую в полотенце. Он наносит удар, Кайоко падает, тогда он связывает ее бельевой веревкой и избивает. После рождения ребенка стало еще хуже: теперь, если она сделает что-нибудь не так, он угрожает избить ребенка и заставляет Кайоко калечить саму себя…

Тикако и без того всегда укачивало в машине, но теперь она почувствовала острый приступ тошноты.

— Но это уголовно наказуемо. Это уже не просто бытовое хулиганство.

— Вот и я об этом говорю. Кайоко многое перенесла. Но все дело в том, что, за исключением этих приступов насилия, он, по ее словам, милейший человек. Мне это непонятно. Он приносит домой всю зарплату до копейки, не пьет, не играет в азартные игры, не гуляет на стороне. На работе его высоко ценят — говорят, что у него светлая голова и он далеко пойдет.

Тикако, не понаслышке знавшая противоречивость человеческой природы, только тяжело вздохнула:

— Ну а нельзя обратиться в отдел общественной безопасности нашего участка? Они ведь занимаются вопросами домашнего насилия и…

— Я и об этом думал, но…

— В чем дело?

— Когда Кайоко ушла от него, его отец буквально не давал ей проходу. Он извинялся и на коленях умолял нас не поднимать шума.

— С их стороны это невероятный эгоизм.

— Видишь ли, у свекрови Кайоко больное сердце. Врач категорически запретил как-либо расстраивать ее. Если бы она обо всем узнала, это могло бы ее убить.

— В таком случае отец мог бы проявить ответственность и научить сына, как себя вести!

— Н-да… — Идзаки покачал головой. — Вряд ли он сумеет. В любом случае я сказал ему, что не позволю больше издеваться над моей дочерью и внуком и что мы обращаемся к адвокату и немедленно подаем на развод.

Так вот почему Сиро так осунулся!

— Ну и как сейчас обстоят дела?

На этот вопрос Идзаки ничего не ответил.

«Будь все в порядке, вряд ли он оставил бы службу», — подумала Тикако.

— Я решил уехать из Токио.

— Вместе с дочерью и внуком?

— Конечно. Я сам родом с Кюсю. Правда, давно уже уехал оттуда, но родственники у нас там есть. Поселюсь где-нибудь поблизости от Фукуоки, наймусь в службу охраны, и на это втроем можно вполне прожить. Вот такие у меня планы…

— Неплохая мысль. И Кайоко там успокоится, забудет обо всем, что здесь произошло.

— Если мы останемся здесь, муж ведь не оставит ее в покое, будет преследовать. — Идзаки произнес это небрежным тоном, но с угрюмым выражением лица. — Он уже проделывал это не единожды. Является незваным и рыдает как ребенок, пытаясь уговорить Кайоко вернуться к нему. Уверяет, что больше так не будет, что он совсем изменился. И дочь поддается. Она дважды возвращалась к нему: в первый раз она сообщила мне, что уходит к нему, а во второй просто ушла, когда я был на работе.

Не стоило и спрашивать, что из этого вышло. Мрачное лицо Сиро было красноречивее слов, но он все же ответил ей на незаданный вопрос:

— Оба раза этот ублюдок избивал ее так, что она попадала в больницу.

— О боже!

— Говорят, что даже Будда прощает трижды, прежде чем разгневаться. После всего этого Кайоко больше не поддавалась на его уговоры, как он ни старался. Он даже угрожал покончить с собой прямо у нас на крыльце. Но, видишь ли, Тика-тян, весь ужас в том, что теперь он объявил войну, причем партизанскую войну.

— Что он говорит?

— Он хочет забрать ребенка! — воскликнул Идзаки. — Если он заберет ребенка, Кайоко придется снова жить с ним.

Тикако почувствовала, как по спине пробежал холодок:

— Сиро, этого нельзя допустить! Да еще эта сомнительная история с болезнью свекрови. Тебе следовало бы обратиться в полицию.

Идзаки был явно на пределе сил. Он покачал головой:

— Можно, конечно, но это не лучший выход. Сначала мы все-таки попытаемся уехать на Кюсю. Я всегда подумывал поселиться там после отставки, так что не важно, десятью годами раньше или позже.

Тикако показалось, что он пытается убедить самого себя, что их проблемы удастся разрешить таким образом.

Исидзу очень удивилась, услышав от своего напарника, что тот самый Идзаки вернулся в Токио и работает в службе помощи тем, кто страдает от преследования.

— Идзаки непосредственно не имел дела с Нацуко Мита. Он состоит в руководстве центра и больше занимается лекциями и преподаванием основ самообороны в школах для девочек и женских организациях.

— Этот центр — общественная организация?

— Нет, по-моему, это лицензированная компания.

— Интересно, кто же их спонсирует?

Симидзу заглянул в Интернет и сообщил:

— На самом деле это часть крупной корпорации под названием «Комплексные охранные услуги Канто». «Горячая линия» — это, по существу, их псевдоним. Основу Канто составляют две крупные охранные фирмы, и согласно уставу они занимаются разносторонней деятельностью — например, разрабатывают системы безопасности для компаний, где большинство работников составляют женщины, а также организуют корпоративное обучение для предотвращения сексуального насилия. Этот псевдоним стал известным благодаря телепередачам про их работу с жертвами преследования. К ним обращаются с запросами со всех концов страны.

— Разве это не подтверждает, как много людей у нас страдает от преследователей?

— Детектив Исидзу, вы намекаете на то, что мы должны действовать активнее?

— Я не намекаю. Таково положение дел.

Полиция редко вмешивается до того, как преступление совершено. Неудивительно, что Идзаки стал работать на организацию, занятую предотвращением преступлений против женщин. Понятно, что это связано с его дочерью. Но как дела у Кайоко? Может, все наладилось и она смогла спокойно вернуться в Токио. А может, она снова вышла замуж, на сей раз за достойного человека, и живет в другом месте. Как вообще поживает Идзаки?