Чтение онлайн

Примерно так отразили ход событий в легендах о первых бродягах. На деле, Огонь появился не сам собой — двое путников добрую сотню лет странствовали по мирам, собирая крупицы информации о проявлениях хаотического начала. В конечном счете, они установили причину, по которой древнюю силу не удается обуздать: человеческая личность — которая есть простейшая форма существования души в трехмерном мире — слишком узкая, ограниченная закономерными и нелепыми рамками. Представления, которые закрепляли статус человека внутри народа, государства, мира — все они катастрофически сужали способность разумного существа к мышлению. Съедали сами исходные категории, если проще. А если узкое мышление захватывает всеобъемлющая сила — быть беде!

"Лекарство", как ни странно, предложил Элоам, тогда как причины явления исследовал Астерот. Бывшему королю показалось очевидным, что подобное можно излечить подобным. Следовательно, чтобы обуздать хаос, являющий собой беспорядочное смешение неслитых воедино сил, необходимо и саму личность человека перестроить в структуру со многими элементами. Проще говоря, вырастить внутри несколько различных личностей, подчиняющихся одной душе, но кардинально отличающихся друг от друга. Этакие грани души.

Первые попытки огранить душу дали весьма скромный результат. Люди, как правило, сходили с ума быстрее, чем хаос успевал разорвать их личность в клочья, теряя себя между новыми «лицами». Тогда уже Астерот включился в разработку поэтапной схемы взращивания новых граней. Экспериментальным путем он выяснил, что четырех индивидуальностей вполне достаточно для сдерживания силы (испытывал, конечно, на себе, достаточно долгое время посвятив призывам к строптивому началу). Удалось. Таким образом, помимо Звездного странника "появились на свет" воин Арон Рохнанон, шерашехат Сакрал и мыслитель Альвериус. То, что раньше использовал странник в качестве масок, чтобы оставаться неузнанным, ныне стало живым, обладающим собственными сознаниями. Главное — все эти вторичные личности оказались связанными с изначальной, никакого конфликта внутри не возникало, да и не могло возникнуть — изменялись черты характера и поведения, но цель, заданная Звездным, оставалась общей для всех его «лиц». Элоам с нарастающим интересом наблюдал за тем, как друг легко и непринужденно раздвигает границы собственной личности, а потом и сам решился пройти соответствующее преображение.

Испытав на себе, оказалось куда проще объяснить остальным несчастным «жертвам» хаоса, как взять верх над древним началом. Как ни странно, после первых удачных попыток, сама сила будто бы удовлетворилась действиями первых бродяг миров (а именно так гораздо позже стали называть разумных существ, превративших внутренний хаос в огонь), и пошла на спад, в дальнейшем приходя лишь к тем существам, которые потенциально способны были усвоить странную методику.

Однако во всей полноте возможности огня Астерот и Элоахим оценили лишь годы спустя, когда научились создавать дополнительные уровни личностей, доведя общее их количество до тринадцати (включая основные). Следуя принципу последовательного умножения и создания связей между личностями, им удалось создать некую сферу сознания: многогранник, уже не делимый на множество «я», а являющийся большим, гигантским и единым «Я». И это самое «Я» оказалось способно не просто держать внутреннюю силу под контролем, но и с ее помощью перестраивать мир, воздействуя на его составные части. Особенно ценный дар силы открылся, когда Астерот сумел выстроить с помощью огнистого пространства «коридор» между двумя мирами — с тех пор подобные перемещения не требовали уже титанических усилий при поиске контактных точек. Ну а беспрепятственный доступ к знаниям о мироздании, будто бы лежащим в далеком многомерном хранилище? А способность создавать мощные артефакты, наполняя их стихийной силой, проходящей через сферу "Я", как через русло реки? Фантастические умения, которые и представить до их обнаружения было сложно!

Вот таким образом и появились первые бродяги — любители тайн и загадок, странники между мирами. Учитывая то, что и Астерот, и Элоам отдавали предпочтение лунам, нежели солнцам вселенных, не удивительно, что символом огнистого братства стали ночные светила разных вселенных… И лишь много позже, чуть более сотни тысяч лет назад, друзья узнали, что к открытию их подтолкнули не случайности истории, а воля вполне конкретного существа — Владыки Огня…

В момент своих раздумий, Волк проходил мимо двух разрушенных до основания темных башен. Истории их он не знал, но догадывался, что строили колонны-исполины в те времена, когда междумир был еще населен. Каким образом здесь зародилась и существовала жизнь, кто населял промежуток между сгустками материи, — владыка междумира понять не мог, но башни явно строили руками с какой-то определенной целью… Более всего они напоминали столбы, обозначающие границы портала, ведущего ныне в никуда. А может, это и был портал в ничто — при этой мысли Элоахим судорожно вздрагивал и отстранялся от башен. Пустота его пугала, Шартарату казалось, что она не имеет ничего общего с небытием и тьмой, которые он способен был принять. Что-то в ней крылось такое, что уничтожило бы его, сровняло с землей, а то и превратило в еще более опасное для живых существо! Возможно, истинная смерть, давно забытая и потерянная для мироздания, причисленная ко тьме, но все еще дремлющая где-то в ожидании возвращения своего хозяина.

Достаточно с него и туманного междумира. Здесь тоже есть своя, довольно странная, жизнь. Духи или тени — как еще определишь этих странных призраков, которые вроде и одушевлены, но предпочитают оставаться в пределах междумира. Они представляли собой своеобразные, обладающие разумом контуры, лишенные материи и чувственных проявлений души. Эрозия разума, как в шутку называл их сам Шартарат. Однако шутки-шутками, а ныне эти самые проявления стали обретать пугающую самостоятельность и через щели просачиваться в близлежащие миры. Более того, среди них мелькали какие-то особо зловещие духи, от которых веяло «ароматом» тех самых башен… "А то без духов пустоты в мирах не хватает страха и ненависти!", — все с той же грустью размышлял подобный Владыке отшельник.

С момента, когда Алкин забрал у него кадуцей, не вняв ни одному из предупреждений пребывающего в подлинном отчаянии Элоахима, король лишился важной части своей собственной души, за долгие годы постепенно перешедшей в жезл. С помощью этого предмета он держал под контролем духов междумира, и мог бы теперь остановить их вторжение, если бы Кадуций Афари вернулся. Увы, Алкин, как всегда, поступил глупо, но расплачивался теперь за свою ошибку и вовсе ужасно…

Жезл Элоаму преподнесли в дар Астерот и Владыка Огня как раз около сотни тысяч лет назад. В те дни они разворачивали какой-то особо важный и грандиозный проект, всей сути которого даже после подробных объяснений король не уловил. Эти двое рассчитывали на помощь, но времена его «молодости» уже безвозвратно ушли… Пусть Астерот сумел каким-то чудом восстановить душевное равновесие после своего столкновения с Самешом, сумасшедшим магом, уничтожившим прекраснейшие из миров, Элоаму изгнать из памяти однажды увиденные картины разрушения не удалось.

Волку казалось, что они с серым магом неразличимы: двое бездушных разрушителей, истребителей. Взглянув на уничтожение живого со стороны, король попал в ловушку: раньше он просто понимал последствия своих преступлений, теперь он их почувствовал. С тех пор он и называл себя Шартаратом, решительно отмахиваясь от всех увещеваний Астерота и глубоких речей Владыки. Те пытались его убедить, что масштаб и мотивы действий Ше'Ташантасса куда более ужасны и глубоки, что преступления Элоама — это лишь последствия глупости, которые, в отличие от намеренного истребления живого ради власти над стихиями, можно искупить. Волк лишь качал головой и спрашивал: "в чем разница, если последствия одинаковые? Убиты, сожжены, покорежены, уничтожены: две картины, как одна".

Поняв, что разговаривать с ним бессмысленно, Астерот и Владыкой на некоторое время оставили Элоама в покое… Только для того, чтобы явится через пару лет и принести ему этот странный жезл — Кадуций Афари. Причем Владыка вовсе не стал ничего разъяснять о силе предмета, а Астерот заметил лишь, что пурпурный камень, венчающий его, дает возможность использовать силы одной из «темных» стихий. "И смежных с ней, — дальше последовала лукавая улыбка, — если удастся найти общий язык".

Звездный предупредил Волка и о том, что предмет непременно установит связь с его собственной душой и, не имея каких-либо свойственных разумным существам ограничений, превзойдет по силе волю своенравных духов. Единственное, что заставило Шартарата принять дар, — действительно своевольное поведение духов. Присутствие этих теней в живых мирах, куда они частенько любили наведываться, ему не казалось ни смешным, ни полезным. Да к тому же некоторые из этих теней, самые жадные до господства, по его наблюдениям, нападали на души, проходящие через Междумир, и пытались растворить их в себе. Сил духам на подобное преступление не хватало, но повреждения они наносили серьезные — в результате, рождаясь в новом мире, разумные существа становились жертвами многочисленных болезней, да и личности у них нередко оказывались ущербными. Вроде в целом и добродушные, но подверженные опасным для друзей и близких людей смертельно опасным вспышкам. Кто знает, что может сотворить разумный, если однажды ему на минуту покажется, что окружающие люди — убийцы, задумавшие с секунды на секунду изрубить его на кусочки?

Пока Шартарат использовал силы Кадуций Афари, — как он сам подозревал, далеко не полностью, — духи не осмеливались приближаться к проходящим через миры душам, боясь оказаться также растворенными, как и их жертвы. Но теперь, последнюю тысячу лет по исчислению ближайшего к зоне наслоения лун Природного мира, бестелесные старательно наверстывали упущенное, причем одного междумира им казалось мало — и духи старательно использовали возникающие в ткани пространства трещины, чтобы выбраться наружу. А эти «пустые» существа будто подстегивали их, гнали «наверх» — по крайней мере, Волку казалось, что именно так обстоит дело. Проверить он не мог — «пустые», завидев владыку междумира, будто растворялись в воздухе. Вот уж и впрямь — духи!

Оставалось только догадываться, что происходит с мирами, постепенно наполняющимися порождениями пространства-прослойки. А еще Алкин, поглощенный ныне не меньшей, чем Шартарат когда-то, жаждой власти и вдобавок бессмертия… Да, пожалуй, власть не причем — дело в вечности. Будто невосприимчивости к старению ему стало мало! Главное — не в первый уже раз, как одержимый, фанатик. Волку иногда казалось, что Алкин рано или поздно найдет не «лекарство» от смерти, а ее саму, причем окончательную и бесповоротную.