Чтение онлайн

Для пирата оставалось непонятным также и то, почему Шатар оставил в живых всех троих. Если ситуацию с Тартрой еще можно было объяснить (все же эльфийка, а, как ни крути, мертвяки к эльфам и пытались подплыть в свое время), то своеобразное милосердие капитана в отношении себя и Фалькона он осмыслить никак не мог. До тех пор, пока сам Шатар, «подслушав» мысли, не ответил кратко:

— Два человека ничего не меняют, и я все же стараюсь не истреблять тех, кто отличается от тупого скота, считающего себя разумным. По крайней мере, пока змея не прикажет. Но вы ей глубоко безразличны. Впрочем, скоро станет все равно.

— Куда мы плывем? — Вдруг, повинуясь порыву, Эбессах сформулировал мысль и «выстрелил» ею в сторону Шатара. Тот, как показалось пирату, слегка удивился и промолчал. Но потом все же ответил:

— Ты и это умение помнишь? Видимо, я сильно недооценил собственный народ. Хотя, быть может, ты потенциальный бродяга, но этим пусть занимается Шартарат или Звездный. Если вы чудом встретитесь однажды — в это мне, откровенно говоря, не верится. Мое дело — доставить эльфийку к могильнику на островах Тоски. Там все и решится: сейчас или когда-то еще. Обещаю отпустить вас сразу, как дело будет выполнено, да только бестолку: вырвавшиеся тени сметут вас. Даже мне всех не остановить: возможности жезла весьма ограничены в Природном мире. Думаю, самое разумное для тебя и спутников сейчас — готовиться к смерти. Если веришь в какие-то силы-хранители — помолись им, вдруг спасут.

И тут в диалог вторгся мысленный оклик Тартры. По всей видимости, она тоже сумела направить реплику:

— Послушай, Шатар, что-то ты слишком вольно рассуждаешь для отродья, желающего зла всем вокруг. Зачем тебе это? Меня не обманешь: тебе и самому не хочется вскрывать печать. И потом, откуда ты знаешь, что моих сил будет для этого достаточно? Насколько я помню, опечатаны все могильники с помощью магии огня, а в ней я мало что смыслю.

— Во-первых, ты лжешь. В ней ты много чего смыслишь, чему подтверждение — «Альфара». Кроме того, в ней смыслю я, ты просто послужишь передатчиком и дополнишь общую магию своими особыми навыками к сплетению противоположностей. Этого будет достаточно, к тому же, печати Звездного примут тебя за друга. И еще, ты ведь не просто эльф, а его личная подданная — это имеет значение. Потому мне и нужны были рассветные. Что касается моего желания или не желания — спроси змею на жезле, она тебе все прямо в душу впечатает, заодно покормишь ее своим ужасом.

— Ты просчитался, Шатар, я не имею к Звездному никакого отношения. Я — подданная Катрис Вильфарис…

— Все равно сути дела это не меняет. Печати в любом случае удастся разрушить — тем или иным способом. Достаточно будет и твоих возможностей.

Тартра на секунду задумалась, как бы оценивая искренность капитана. На лице у нее ничего не отражалось, но, кажется, эльфийка поверила сказанному, потому что резко сменила тему разговора:

— Что, темный герцог, пошел по стопам отца? Предаешь свою кровь? А-а, ну конечно, думал, я тебя не узнаю в этом уродском обличии? Придумал сказочку про эльфийское подданичество — как же, как же… А то я твой аир не вижу! Ты-то меня узнал, это заметно, словами о Звездном и эльфах просто прикрываешься. А в душу плюешь, как прежде. Да и откуда еще ты можешь знать о моих способностях к сплетениям, если видишь перед собой только эльфийку-пиратку? Хватит этого маскарада! Слушай теперь, что я тебе скажу, как Я Сама: ты опозорил наш род своим доходящим до помешательства страхом смерти, Леадор! И я представить себе не могу большего позора…

— Как ты меня назвала?!

В воздухе пронесся смертельный луч страшного взгляда, одним концом уперевшись в глаза эльфийки. Та держалась стойко, явно с успехом сопротивляясь физически болезненному страху. В ее собственном взгляде читалось только презрение, неуместная насмешка… и совершенно непонятная жалость. В конце концов, Шатар все же первым отвел взгляд:

— Забудь лучше это имя. Не верю, что ты могла узнать меня. Тебе всегда было наплевать на дела нашего рода, о которых ты же теперь так фальшиво стенаешь. Бродяга-одиночка, неспособная прощать!

— Уж кто бы…

— Молчать! — В замогильном холоде мысленного голоса послышались нотки вполне человеческой обиды. Эбессаху невольно показалось, что эти двое связаны ближе, нежели просто представители одного рода, но что могло объединять эльфийку и капитана-монстра?! Или она действительно даже не эльфийка? Но кто тогда? Не человек — это уже и так ясно.

— Тебе ведь, как всегда, проболтался Звездный? — С нарастающим гневом продолжал Шатар, — Он же большой мастер болтать на скользкие темы. Всегда таким был, таким навек и останется. Слабовольный идиот — он даже убить, не задумываясь о правильности поступка, не способен. Был бы способен — не создал бы этих проклятых гробниц, у которых теперь я, а не он, — заложник! Все будет разрушено. Раз и навсегда. Только по его вине, никак не по моей!

Презрение на лице Тартры просто зашкалило, вытеснив все остальные чувства:

— Слабовольный идиот — это ты, Леадор! Даже доказывать не надо — змея за тебя доказала. Смерти испугался, трус паршивый, схватился за жезл, который тебе и через миллион лет не осилить! Да ты и ногтя Звездного не стоишь…

— Очень «приятно» слышать это от тебя. Большего и не ожидал. Всегда была заботливой и внимательной к роду…

Эбессах уже решительно ничего не понимал. Тон Шатара звучал слишком уж по-человечески. Однажды пирату довелось присутствовать при семейном скандале в одной из многочисленных гостиниц Ксаросc'Торга: отец отчитывал взрослого сына за то, что тот украл у лавочника кинжал с прилавка. Юноша зло кричал ему в ответ, что тот сам виноват: давно пора купить ему собственное оружие, а не подсовывать сгнившее сабельки дедов и прадедов. Разговор Тартры и капитана мертвецов до боли напоминал ему ту давнюю сцену…

— Оставим Звездного, главное сейчас то, что власть у меня сохранится в любом случае — поможет Кадуций Афари, — Продолжал монстр, — Ему подчиняются эти духи, хотя и неохотно. Кроме того, я бессмертен до тех пор, пока держу жезл в руках. Змея не требует от меня многого — только разрушить гробницы, потом я смогу сам управлять силами кадуцея. Я — выживу, в любом случае, и смогу удержать от крушения достаточную часть этого мира…

— Леадор, ты не идиот, ты — полный кретин! Черной змее верить нельзя: едва ты разрушишь замок на гробнице, духи пустоты первыми сожрут тебя, а потом заберут Кадуций! И с кристаллом-то их уже никто не остановит: хорошо, если только Природному миру придет конец, но этого не будет. Они пойдут дальше, пока все не заполонят! И даже если тебе сохранят ничтожную, как сейчас, жизнь — чем такое бессмертие лучше смерти? А, Леадор? Ну, ответь же!

Казалось, Тарта намеренно играет со смертью, из раза в раз произнося странноватое "на вкус" имя капитана. Однако тот не стал повторять попытки сломить эльфийку страхом, по всей видимости, из уважения или, скорее, понимания бессмысленности давления.

— Ничем. Но умирать я все равно не желаю. Сейчас я — жив, пусть при этом слегка мертв.

— Слегка? Как изящно! Ты полностью мертв, Леадор!

— Возможно, Дора, возможно. Но я разговариваю и дышу, а вот ты скоро перестанешь делать и то, и другое. В этом отличие твоей будущей смерти от моей нынешней.

— Значит, ты угрожаешь мне? Прекрасно! Я лучше погружусь в темноту, чем буду жить еще и с этим позором на крови! И в отличие от тебя, однажды я смогу выбраться из нее, а ты — навсегда сгинешь. Именно потому, что боишься смерти!

— Если сможешь вернуться из того ничто, в которое уйдешь при встрече с пустотой абсолюта, да еще и что-то при этом вспомнишь, и вообще не лишишься разума, расскажешь мне, какие ощущения оставляет оно? Хорошо? Я тебя здесь, пожалуй, подожду, — Тон голоса Шатара вернулся к ледяному холоду. Человеческое, на минуты вырвавшееся в нем из-под воли черной змеи Кадуций Афари, вновь умерло.

Красный яростный оттенок на лице Тартры вдруг сменился мертвенной бледностью. Она будто натолкнулась на нечто действительно страшное и пугающее. Учитывая, что такой властью над ее чувствами не обладал даже смертельный взгляд Шатара, мысль о пустоте абсолюта, видимо, оказалась, действительно, страшной.

— Ты хочешь сказать, что она способна…

— Способна. Как комок грязи. Душу без остатка, как ту же грязь — в комок. Возможно, останется нерасщепленной искра-идея в ее центре, но только если тебе очень повезет. Да и она долго в пустоте не проживет — сгинет.