Чтение онлайн

– Да! – Кроха-гений заплясала на тоненьких ножках. – Августа планшет рисовать. Прогресс!

– Августа нарисовала в планшетке, так будет правильно по-русски. Что нарисовала?

– Мы показать! – Лидочка ухватила инертную старшую сестренку за руку и потащила ее вглубь дома в детскую.

– Здесь гостиная, там спальни, комната девочек, комната Веры Павловны. Там вторая детская – где малец мой, и Маша рядом с ним поселилась теперь, – показывал Макар. – А это моя берлога.

Клавдий Мамонтов оглядел просторную комнату – стеллажи, полные книг. Ящики не распакованные, сундуки антикварного вида. Низкий столик, два кожаных дивана. Книги на полу. Теннисная ракетка. Фехтовальные рапиры на стене. Антикварный глобус. У стены – рыцарь, доспехи. Шлем, забрало… и рядом – совсем маленький рыцарь – доспехи, как на ребенка.

– Из Англии все привез? – спросил Клавдий.

– Да, барахло свое. Это мой детский. – Макар кивнул на маленького рыцаря. – Теперь Лидочка надевает, вооружается. Мы с ней в прошлом году на реконструкции битвы при Гастингсе так отрывались весной, когда шоу еще организовывали.

– Ей же было всего два года.

– Ну и что? Я ее брал с собой. Как свой талисман. Туда фанаты и грудных детей берут. Пусть привыкают. Путь воина.

– Ну, ты даешь. Папаша. – Клавдий Мамонтов хмыкнул. – И на мечах она фехтует, скажешь?

– А то, сам учу! И Сашку потом выучу, как подрастет. А ты чего усмехаешься? И ты учись, пока я жив, как с детьми обращаться. Как воспитывать разносторонне.

– Ужин готов. – Горничная Маша заглянула в «берлогу». – Когда вы все только это уберете, Макар? Мне с пылесосом здесь не развернуться. Что не нужно из вещей – в кладовку надо отнести.

– Я разберусь, разберусь, Машенька, вы не волнуйтесь. – Макар поднял руки с раскрытыми ладонями. – Как там пацан мой?

– Спал весь день. И кушал хорошо, – доложила Маша. – Сейчас бодрствует. Погремушками занят, Вера Павловна говорит – он на все, в том числе и на игрушки, очень активно реагирует. Я его оставила – радионяню включила. Вечером и ночью уж вы сами с ним. Мне выспаться надо. И Вере Павловне тоже. Мы не железные ведь.

– Конечно, конечно, я его к себе из детской заберу, всю ночь буду как штык… кормить его надо будет?

– Я там вам список составила, когда давать – все по часам. Подогревать надо сначала бутылочки.

– Хорошо. – Макар кивнул. Светлые волосы упали ему на лоб.

За стол все взрослые сели вместе. Дочки Макара давно уже покончили с ужином. Вера Павловна дала им по их английской привычке по стакану теплого молока с печеньем перед сном.

И за ужином Клавдий Мамонтов убедился, что идиллии нет и в этом богатом странном доме в Замоскворечье, где часть уклада на английский лад.

– Что с нянькой? Вы звонили в агентство? – спросил Макар Веру Павловну.

Та ела чопорно и манерно. Клавдий Момонтов подумал, что старуха до боли напоминает пародию на английскую гувернантку из старого фильма по чеховским рассказам, где ее – даму в очках – играл Игорь Ильинский.

– Это бессмысленное занятие сейчас. – Вера Павловна промокнула губы салфеткой. – Предлагают нянек из Средней Азии. У них ни медсправок, ни страховки, ничего. И тесты они не делают на ковид. Я бы не доверила им малыша по целому ряду причин. Нашли еще двоих – эти москвички. Но они заявили, что жить в доме не могут, мол, приходящий график у них – отдежурил свое при ребенке – и хвост трубой. Я это сразу отмела – сейчас так невозможно. Мы все сидим здесь, в доме, словно в социальном пузыре. Мы никуда не ходим. И чужие к нам не ходят, мы добровольно ограничили все наши социальные контакты. Доставка приезжает, курьеры – слава богу. Девочки наши дома. От развивающего садика Монтессори, который Лидочка раньше, до карантина, посещала, я отказалась наотрез. Вы знаете, что сейчас именно дети – главные источники заразы?

Клавдий Мамонтов, уплетавший вкуснейшую кулебяку с мясом, едва куском не подавился.

– Это почему же? – спросил он гувернантку.

– Потому что они болеют без симптомов, молодой человек. Вы что, телевизор не смотрите? Они заражаются друг от друга. Сами переносят болезнь легко или вообще даже не выглядят больными. Но заражают нас, пожилых, таких, как я. Я звонила своим коллегам – в московских школах брожение. Пожилые учителя боятся начала учебного года. Это впервые такое в нашей истории. Вы понимаете?

Клавдий Мамонтов слушал. Безумие какое… неужели это правда?

– Но вы же работаете здесь, – сказал он.

– Потому что дети дома постоянно. И никуда не выходят. Только на задний дворик или на крыльцо – воздухом подышать. Я не знаю, как я себя буду чувствовать, если вы начнете брать детей куда-то – в этот большой инфицированный мир.

– Вера Павловна, но мы же с Клавдием сегодня тоже шлялись весь день, – заметил Макар. – Были, по-вашему, черт знает где, мало ли с кем общались. Может, с больными «короной»? Мы же тоже для вас – потенциальный источник заражения. Угроза вам.

– Вы, Макар, болели «короной». Вы сейчас безопасны. А ваш друг?.. – Старуха-гувернантка глянула сквозь очки на притихшего Мамонтова, как на своего ученика. – Ну, должен же быть какой-то риск в жизни. Жизнь не сделаешь стерильной. Ваш друг нужен вам здесь и сейчас. И я это только приветствую. Но запомните правило нашего… то есть вашего дома – явились с улицы, сразу первым делом идете мыть руки.

– Психи, все они психи, – шепнул Макар Мамонтову, когда, поужинав, они перекочевали опять в «берлогу». – Клава, нам надо срочно выпить. И забыть весь этот ковидный бред.

– Не стану я пить. И тебе не дам. Ты мне слово дал. Пока работаем вместе.

– Слово? – Макар спохватился. – Когда это я давал тебе слово быть трезвенником?

– Вот – на ночь вам занятие. – В дверях появилась горничная Маша с Сашенькой на руках. – Теперь вы о нем пекитесь. Он мокрый уже. Памперсы ему сами поменяете. Я с ног валюсь. Посуду уберу на кухне – и на боковую. Девочек Вера Павловна уже уложила. Ступайте, спокойной ночи им пожелайте.

Она передала младенца Макару.

– Саш, чего так смотришь? Чего насупился? – Макар неловко держал сына. – Клавдий… Клава… это, подержи его, а? Я к дочкам – три минуты. Спокойной ночи им скажу.

Младенец перекочевал на руки Мамонтова. И заскрипел довольно. Явно предпочитая его своему родному непутевому отцу.

Макар убежал в детскую. Клавдий с ребенком на руках прошелся по комнате. Остановился перед рыцарем. Он бережно держал крохотное тельце, ребенок льнул к нему. Смотрел голубыми фарфоровыми глазками. И неожиданно улыбнулся беззубым ртом.

Клавдий Мамонтов сам расплылся в улыбке.

– Крутой ты, Сашхен. А это знаешь что? Это папа твой надевает – ну, дури-то много. А силы еще больше. В Англии он такому научился. А тут не Англия, тут Москва. Ты в Москве родился. Москвич коренной, как и я. А не англичанин.

Ребенок тянулся ручками к шлему рыцаря.

– Мандалорец, – на пороге «берлоги» возник Макар. – Красотки мои заснули уже. А ты, Клава, точно мандалорец! Похож. Таков путь, да? – Он подошел к рыцарю, снял шлем, водрузил на себя и поднял забрало. – Саша, давай к папе на ручки… Тебя переодеть надо. Я памперсы захватил.

Он положил сына на кожаный диван рядом с раскрытой книгой на английском о лорде Веллингтоне, снял свой рыцарский шлем. Распеленал одеяльце. Ребенок сучил ножками в ползунках. Макар неловко возился с липучками. Отстегнул, стащил ползунки, начал расстегивать липучку памеперсов и…