Перекресток
Шрифт:
– Вот почему мне нравится встречаться с тобой, Лу. Ты всегда меня подбадриваешь, – произнесла Трейси. За ее невозмутимым тоном скрывался сарказм.
– Я принесу еще, – сказала Луиза. Она вернулась с просекко для Трейси и стаканом газированной воды для себя. – Хватит болтать о делах. Что там у тебя с личной жизнью?
– Ты же знаешь меня, Лу, веселую и свободную. Хотя…
Луиза потягивала воду и улыбалась. Она ожидала от Трейси какой-нибудь непристойной сплетни.
– Да?
– Я взяла шефство над одним из новой партии констеблей, если ты поняла, что я имею в виду.
Выражение лица Луизы говорило: она точно понимала Трейси Пью.
– Сколько ему лет?
– Под тридцать, – ответила Трейси с выражением, которое Луиза могла описать только как загадочное.
– У вас все серьезно?
– Ну, ты же знаешь, у меня не очень хорошо получается относиться к этому серьезно. Сейчас все как обычно, но он кажется хорошим парнем.
Луиза чувствовала, что Трейси оказывает себе медвежью услугу. Пью очень хотела встретить мужчину, с кем можно было бы остепениться, но она редко выбирала хороших парней.
– Ну, а ты? – спросила Трейси. – В Уэстоне есть выбор?
– Ты была в Уэстоне, Трейси?
– Я уверена, там есть несколько красавцев. На кого ты положила глаз?
Луизу не удивило, что ее мысли автоматически обратились к Томасу. В первый же день в полицейском участке она сразу почувствовала к нему влечение, которое не угасло со временем. Однако наличие у него жены и трехлетнего ребенка говорило о том, что она никогда не будет действовать в соответствии со своими желаниями.
– Нет, на данный момент никого интересного.
– Ты, наверное, просто что-то скрываешь.
Луиза пожала плечами.
– Ничего я не скрываю. Последнее, что мне сейчас нужно, это…
– Стоп! Доскажешь, когда я вернусь из бара, – остановила ее Трейси и одним глотком допила остатки просекко. – Глоточек на дорожку. Уверена, что не хочешь чего-нибудь покрепче?
Луиза покачала головой и поразилась, сколько Трейси пьет. Она наблюдала, как та нетвердой походкой идет к бару. Луиза удивилась, почему только сейчас ей пришла в голову мысль, как было бы весело проводить время с друзьями? С момента отъезда в Уэстон она встречалась с Трейси только несколько раз, и, находясь здесь, Луиза не понимала, почему они не виделись чаще? Они жили всего километрах в тридцати друг от друга, но это расстояние между их мирами часто казалось непреодолимой пропастью.
– Пока я не забыла, Тим Финч спрашивал о тебе сегодня, – заметила Трейси. Сердце Блэкуэлл бешено заколотилось.
– О? – только и произнесла Луиза, стараясь, чтобы голос не звучал подавленно. Трейси никогда не принимала чью-либо сторону в деле Уолтона, хотя всегда предлагала Луизе полную поддержку. Ей предстояло работать с Финчем, так что Луиза не хотела привлекать ее к своим проблемам больше, чем это требовалось.
– Тим пытался говорить небрежно, расспрашивая о твоем деле, но мне кажется, что он просто интересовался твоей жизнью.
Луиза кивнула, но не ответила. Ее мысли все еще занимало сообщение, которое, она была уверена, мужчина отправил прошлой ночью. Трейси, казалось, ничего не заметила.
– Ты что-нибудь слышала о нем?
Луиза рассмеялась.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, хорошо?
Трейси приуныла.
– Прости, Лу, я не хотела тебя расстраивать.
– Нет-нет. Я просто устала. Ты же знаешь, как это бывает. Старший следователь по такого рода делам.
– Конечно. Давай забудем о работе. Я сейчас допью, а потом провожу тебя до машины.
Они обнялись на парковке, и неловкость, возникшая в разговоре о Финче, исчезла.
– Было здорово снова увидеть тебя, Трейси. Ты уверена, что тебя не нужно подвезти?
– Нет, я поеду на автобусе, – сказала Трейси, слегка запинаясь. – Может, сначала быстренько позвоню своему молодому констеблю.
Луиза усмехнулась.
– Будь осторожна. И нам нужно встречаться почаще.
– Я согласна. Я могла бы в ближайшее время заскочить на побережье. Примешь меня?
– С удовольствием. Тогда до встречи!
– Скоро увидимся, красавица, – крикнула Трейси отъезжавшей на машине Луизе.
Жаль, что Трейси упомянула Финча. Теперь Луиза только о нем и думала, возвращаясь в Уэстон. Неужели от Тимоти не было спасения? Она надеялась, ее перевод в Уэстон – последний. Тимоти Финч победил и вытеснил ее из своей жизни, так почему же он все еще преследует ее? В гневе молодая женщина сильно надавила ногой на акселератор. Она проехала по пустынной М-5, свернула на въезд в Уорд, притормозила и попыталась собраться с мыслями. В настоящее время в ее жизни было много отвлекающих факторов. Помимо Финча, Блэкуэлл приходилось иметь дело со своим непутевым братом и следить, чтобы тот должным образом воспитывал ее маленькую племянницу, но при этом Луиза старалась сосредоточиться на деле Вероники Ллойд. Она была в долгу перед этой женщиной. Вероника стала жертвой ужасного преступления, лишившего ее достойной кончины. Конечно, Луиза не собиралась отстраняться от Эмили. Она будет рядом с ней, родителями и братом, когда понадобится, но сейчас нужно сосредоточиться на убийстве Вероники.
Луиза вернулась в коттедж, сделала себе чай с молоком и, потягивая его, стала глядеть на самодельную «доску убийств». Время от времени она проверяла телефон на наличие вечернего сообщения от Финча, но оно так и не пришло.
Глава девятая
Вблизи священник оказался более дряхлым, чем ожидал Симмонс. Это и неудивительно, ведь Джефф был мальчиком, когда в последний раз встречался с ним лицом к лицу, но перемена во внешности священника тревожила. Кожа сероватого цвета казалась слишком сухой, она обтягивала кости черепа и обвисала складками на шее. Белки выцветших глаз были испещрены крошечными красными прожилками. Ноющее чувство вернулось к Джеффу, и он снова усомнился в себе, но, вспомнив преступления священника, попытался убедить себя, что тот заслуживает его мести.
– Вы помните меня, отец? – спросил Симмонс, и голос эхом отозвался в пустой церкви.
Священник изучал Джеффа. Его голова покачивалась, он пытался вспомнить, где видел этого человека раньше. Джефф сомневался, что какие-то его настоящие черты могут напомнить священнику о мальчике, которым он был когда-то. В период полового созревания лицо и тело Джеффа очень сильно изменились. Он вырос, лицо стало вытянутым и изможденным, а волосы спадали сзади на плечи. Единственной зацепкой могли стать его руки в перчатках, скрывающих изуродованную ожогами кожу.
Священник покачал головой и с улыбкой произнес:
– Прости, сын мой, память уже не та, что была когда-то. Слишком много людей, как ты понимаешь. Я с трудом могу вспомнить, что я ел на завтрак.
В священнике была какая-то притягательная сила, несмотря на его возраст. От добрых слов, сказанных с сильным ирландским акцентом, Симмонс почувствовал тепло внутри.
– Как тебя зовут, сын мой?
– Это не имеет значения, отец.
Джефф колебался, поскольку знал, что наступил решающий момент. Симмонс взглянул на распятие, расположенное высоко над алтарем, на белого Иисуса, висящего в вечной агонии, и вспомнил, что видел все это много лет назад. Когда-то он обратился за помощью к этому священнику, и его оттолкнули. Джефф принял решение и начал действовать.