Чтение онлайн

— В сущности, ничего сложного я вам, господа, не скажу. Вся суть моего предложения заключается в одном слове: «запасы». Во-первых, мы должны скупать в САСШ и других странах свинец, медь, цинк, алюминий и другие металлы, которые с началом войны подорожают сначала в два-три раза, а потом и на порядок. Во-вторых, следует закупать комплекты электростанций и все доступные электродвигатели, а также кабельную продукцию.

— Разумно. — заметил Полосатиков.

— Но это, так сказать, направления, лежащие на поверхности. Посмотрим на второй слой. К величайшему сожалению, я вижу, что наши, с позволения сказать, друзья, ведут дела таким образом, что сталелитейная промышленность России находится если не в упадке, то в тяжёлом положении. Сталь в нашей стране стоит вдвое дороже, чем в других странах, что резко сокращает уже наши с вами возможности. Вы согласны?

Собеседники молча кивнули.

— Мои друзья из Горного института дали мне координаты нескольких месторождений, как то: железа, алюминия, меди, цинка, а также огнеупорных глин и других нерудных ископаемых.

— Алюминий как будто выплавляют из глины? — задумчиво спросил Полосатиков.

— В какой-то мере. Вернее из глинозёма и бокситов. Однако вернёмся к стали. Мне подсказали, где вблизи друг от друга расположены месторождения отличного угля и железной руды.

— Многие дорого бы дали за такие сведения. — уронил Шварцшильд.

— Мне они обошлись тоже недёшево. — усмехнулся Александр и продолжил — Сталь мы можем пустить на прокат, в частности, листовой, которого нам уже сейчас остро не хватает. Мы просто обязаны научиться тянуть проволоку и вить из неё тросы. А ещё, если вы согласитесь со мной, нам понадобится прорва лужёной жести для консервных заводов.

— Любопытный оборот.

— Война потребует гигантского количества продовольствия, господа. У нас есть отличный шанс запасти это продовольствие для нашей армии, и при этом заработать. Вы готовы слушать?

— Говорите же!

— в Кургане, Кустанае, Семипалатинске, Барнауле, Чите, Хакассии, Бурятии и самой Монголии мы должны построить огромные склады-холодильники и по осени под завязку набить их мороженым мясом — говядиной, бараниной, свининой, а может и дичиной. Это мясо будут перерабатывать консервные заводы, выделывающие мясные консервы. Жестянки отлично хранятся, а наиболее востребованы будут упаковки от полуфунта до двух. Там же мы можем делать каши, щи и другие консервы. Запустим производство сушеных смесей из мяса, круп и овощей, пригодных для быстрого приготовления супов и каш. А в южных районах Европейской России следует наладить производство чисто овощных и овоще-крупяных консервов.

Кстати мы можем построить кожевенные заводы, использующие шкуры заготовленные на мясокомбинатах.

— Вы нарисовали грандиозный план, Александр Вениаминович, и что удивительно, выглядит он вполне реалистично.

— Если позволите, добавлю последний штрих: я уже встречал дешёвые и удивительно выносливые трактора с нефтяными двигателями. Считаю, что мы можем запустить их в производство и оснащать этими машинами собственные латифундии, которые следует создать в Приуралье, Южной Сибири и Семиречье. Свободной земли в тех краях ещё немало и она там дешёвая, а казаков или местных башибузуков, если они вздумают шалить, мы окоротим. Кстати, продукцию с полей и животноводческих ферм мы будем пускать в переработку на консервных заводах.

Помолчали, обдумывая сказанное, и наконец, Шварцшильд взял слово:

— Александр Вениаминович, ваш план чрезвычайно хорош и выгоды из него проистекают необычайно великие, причём не столько для нас, сколько для России. Я дополню, если позволите. Мы можем закупить в Канаде, САСШ, Австралии и Аргентине хлеб, и поместить его в быстросборных хранилищах где-то вблизи Архангельска.

— Отличная мысль. — оживился Полосатиков — В тех местах имеются узкие и чрезвычайно глубокие овраги, так что останется только облагородить стенки, устроить крышу, поставить ворота и обеспечить защиту от возможного подтопления. Год оно в холоде пролежит, потом перебросим вглубь страны, в оборудованные зернохранилища.

— Это уже мелкие детали, а вот сама идея превосходна. Значит вы, Илья Климентович, берётесь за изготовление крыш и прочих устройств?

— Будьте благонадёжны, господа.

— Отлично! — сказал Александр — тогда я дам указание скупать зерно прошлых урожаев, оно сейчас идёт по бросовым ценам, а нам пригодится если не на хлеб, то на фураж. Но, извините Илья Климентович, я всё же напомню: первые пароходы придут не позднее чем через месяц! Вы успеете?

— Вполне. Я свяжусь со своими друзьями в Архангельске, и, самое позднее, через три-четыре дня работы начнутся.

— А что мы решим с консервными заводами?

— Считаю, что для начала следует строить хранилища, а заводы можно запустить позднее, хотя бы и зимой. Распоряжения мы дадим каждый по своему заведованию. — сказал Шварцшильд — Кроме того, я вам твёрдо обещаю согласовать всю эту комбинацию с министром торговли и промышленности Сергеем Ивановичем Тимашевым. Он умнейший человек, патриот России и противник войны с Германией. Его сочувствие нашему делу даст нам необыкновенно много: во-первых, отсутствие всех и всяческих неудобств со стороны министерства, он договорится с таможенными властями о лояльность к нам, а главное, станет надёжным щитом от нападок недоброжелателей, действующих в интересах Франции, Германии и кого угодно ещё.

— Значит, я могу заказывать оборудование для сталелитейного и сталепрокатного заводов?

— Заказывайте, Александр Вениаминович. — решили партнёры.

Потом поговорили о менее значимых делах, да и разъехались.

Впереди было не много, а очень много работы.

Новый самолёт, собираемый в цехе завода Щетинина, выглядел крайне необычно для этого времени: низкоплан с довольно толстым профилем крыла, на котором возвышались и выдавались вперёд мотогондолы. Шасси снабжены узкими и стильными «штанами», плавно переливающимися в обтекатели колёс. Никаких подкосов и расчалок, никаких лишних выступающих деталей. Фюзеляж прямоугольного сечения, с настолько закругленными углами, что и непонятно: это ещё прямоугольник или уже овал. Передняя часть выступает изящным носом, плавно переходящим в покатый лоб пилотской кабины, за которой до середины фюзеляжа идёт салон, а далее идёт плавное сужение, перетекающее в высокий киль и хвостовое оперение. Гнуть стекло ещё не научились, поэтому лобовое стекло было гранёным, по-другому пока нельзя. Иллюминаторы в бортах прямоугольные, по пять с каждой стороны.

Александр руководил установкой правого двигателя, когда к нему прибежал посыльный с сообщением:

— Тама важные господа идуть. Господин начальник смены велели вас известить об том.

— Благодарю за службу! — ответил он и сунул посыльному гривенник.

Важными господами оказались князья Иван и Игорь Кирилловичи. Признаться, Александр опасался, что два великосветских деятеля начнут демонстрировать неимоверную круть и широчайшую распальцовку, насмотрелся он на таких перцев в демократической России, но ошибся. Иван оказался совершенно невредным мужиком, а его брат прекрасным парнем, немного застенчивым и страшно восторженным. «Так! — сам себе сказал Александр — Язык на привязь! Не приведи милиция назвать князя мужиком! Зарежет ведь на месте или захаракирится от позора». И пошел навстречу гостям.

— Разрешите присутствовать? — осведомился старший из князей.

— Милости прошу, господа! Как вам мой новый аппарат? Хотя про себя я предпочитаю их называть самолётами.

— Самолёт? — переспросил Игорь Кириллович — Да, старинное русское слово звучит гораздо приятнее, если на мой вкус. Как же вы его назвали?

— «Павич 4», но у этой модели будет собственное имя: «Агата», в честь одной моей знакомой.

— Удивительно красивый самолёт, но совершенно непохожий на всё, что я видел до сих пор. — высказался Иван Константинович — Не откажете дать свои пояснения, Александр Вениаминович?