Чтение онлайн

— Почему же?

— Непростой вопрос. Понимаешь, мы в борьбе за свободу всё дальше отодвигаем границы дозволенного, и, как следствие, на территории свободы возникает очажок вседозволенности, который однажды прорвётся на простор и заполнит собою всё. А наши дети и внуки будут жить в мире, где можно что угодно, а норма станет извращением.

— Какие ужасные вещи ты говоришь!

— Увы, именно так и будет.

— Ты же умный, Алекс! — топнула ножкой Агата — Придумай, как сделать, чтобы мода развивалась, но вседозволенность не поднимала голову.

— Буду думать. А ещё подключу к мозговому штурму умных людей. Только всё равно, это бесполезно.

— Отчего же?

— Всё очень просто. Дурость заразна, она, как сверхтекучий газ, проникает даже сквозь герметичные соединения, сквозь любые препоны. Вспомни школьное детство, разве мало было у вас идиотских поветрий?

— И верно. — Агата уселась на подлокотник кресла, взъерошила его причёску и поцеловала в висок — Приятно вспомнить, какую дичь мы творили, и ведь всё нам было нипочём!

— Детям и юношеству нужно вовремя перебеситься, это верно. Но вот беда: многие не желают взрослеть, и только давление общества заставляет их развиваться.

— И ты готов воспитывать взрослых людей?

— Ни в коем случае. Я хочу создать комфортабельный мирок для себя и своих близких, а изменять человечество даже не пытаюсь. Во-первых, у меня нет для этого инструментов, а во-вторых,– желания. Максимум с моей стороны — это помощь решительному и умному вершителю судеб.

— Не нравишься ты мне сегодня, Алекс! Что за упадническое настроение? Что за безволие? Немедленно соберись!

Ответа не последовало, потому что именно в этот момент раздался стук в дверь.

— Входите, не заперто! — ответила Агата. Оны уже вполне прилично овладела русским языком.

Дверь купе отъехала в сторону, вошел бригадир поезда.

— Что случилось, Епифан Капитонович? — спросил Александр — На вас лица нет!

— Злодейство, Александр Вениаминович!

— Что случилось, говорите яснее.

— Я эта… Тово-этово… Лучше зачитаю. — бригадир поезда развернул бланк телеграммы и стал читать — «Царское Село, 19 декабря 1913 года. Во время празднования тезоименитства Государя Императора Николая Александровича произошел взрыв, полностью уничтоживший Екатерининский дворец. Погибла вся августейшая семья, все Великие князья, многие сановники и иностранные посланники. Разбор завалов продолжается, живых не найдено. Подписал князь Игорь Константинович Романов».

— Такого и предположить никто не мог. — только и сказал Александр.

Наутро, когда Александр с Агатой завтракали, в салон-вагон вошел воинский начальник Читы, подполковник Касатонов.

— Доброе утро, Михаил Юрьевич! — обрадовалась Агата — Присоединяйтесь к нам. Что прикажете Вам подать?

— Составлю вам компанию, Агата, Александр Вениаминович. Если можно, просто чаю, так сказать, чтобы не выделяться.

— Какими судьбами оказались здесь?

— Приехал встречать важный воинский конвой, но, как сообщили, он несколько задерживается, впрочем, ничего серьёзного. И тут мне доложили, что вы ещё не отправились в дальнейшее путешествие, вот и заглянул.

Как положено во время завтрака, сначала поговорили на лёгкие темы, а к серьёзным перейти не успели, поскольку в вагон зашел помощник телеграфиста.

— Господин Павич, на ваше имя молния из Петербурга. — сказал он, снимая шапку и вытирая вспотевший лоб — Господин полковник, молнию адресованную вам посыльный понес в ваш штаб.

Телеграмма и правда была чрезвычайной: «Со всей возможной поспешностью возвращайтесь в Санкт-Петербург. Гражданским и военным властям дано указание о полнейшем содействии. Подписано: ИО военного министра генерал-лейтенант Юденич».

— Прочитайте, господин полковник. — Александр протянул бланк — Содержимое напрямую касается и вас.

— Несомненно касается. — согласился воинский начальник и повернулся к телеграфисту — Начальник станции на месте?

— Так точно. Как раз сию минуту идёт утреннее совещание.

— Тогда не медли, голубчик, а беги к начальнику и передай ему содержание сей молнии, вдруг он не получил распоряжение касающееся его.

— Лучше возьмите бланк с собой. — подала дельный совет Агата и протянула телеграмму — А мы с господином полковником вскоре подойдём.

Не торопясь, завершили завтрак — надо же дать местному руководству время на решение неожиданной задачки — и отправились к зданию вокзала. Начальник станции принял их в своём кабинете, а рядом, за столом совещаний, сидели двое мужчин, тоже в железнодорожных мундирах.

— Господин Павич, мы здесь посовещались и определились с порядком вашего возвращения в столицу. — сказал начальник — Оповещение по телеграфу мы запустили и зелёный коридор для вас от Читы до Санкт-Петербурга обеспечен. Вы даже можете держать повышенную скорость, до семидесяти вёрст в час. Вызывает сомнение только вопрос обеспечения топливом, поскольку далеко не везде есть запас солярового масла. Но наш инженер, Денис Сергеевич Донников предложил взять запас топлива на всю дорогу. Мы прицепим к вашему дизель-поезду цистерну, и тем решим затруднение. Обязан предупредить, что такой способ не вполне безопасен. Впрочем, решать вам.

— За какой срок мы доберёмся до Питера? — Александр чуть не сказал «Ленинграда».

Волнение проявляется по-разному, в том числе, и в таких оговорках.

— Давайте оценим. Расстояние около пяти с половиной тысяч километров, среднюю скорость вы сможете держать порядка семидесяти километров в час. Поезд у вас лёгкий и весьма устойчивый, так что вы разовьёте скорость вдвое выше обычных пассажирских поездов. Получается около восьмидесяти часов или немного более трех суток. На самом деле, это невиданная доселе скорость, ну, да вам уже привычно бить рекорды. — улыбнулся железнодорожник.

Цистерну с соляркой подогнали быстро: Павичи не успели даже вернуться к своему поезду, а там уже суетилась локомотивная бригада, подключая трубопроводы и дополнительный фильтр. Остальное оборудование не видно: его смонтировали внутри поезда. Провожать таких, как выяснилось, важных гостей, собралось всё городское начальство. Но прощание, по понятным причинам, не затянулось, и коротенький поезд с топливной цистерной в хвосте, отправился в долгий путь.

Поездка выдалась нетрудной: железнодорожники действительно обеспечили зелёный коридор, и даже курьерские поезда уступали путь. На крупных станциях слегка притормаживали, чтобы принять пачку свежей прессы, и мчались дальше.

Из газет стали известны подробности произошедшей трагедии в Царском Селе.

Примерно за неделю накануне тезоименитства по Петербургу стали распространяться слухи о смене Россией политического курса, и развороте на Германию. Французский и английский посланники, озабоченные слухами, явились на приём к царю, но тот заверил, что слухи не имеют под собой никаких оснований. Более того, он обещал разобраться и выяснить, кто, в действительности, является источником провокационных сплетен. Но уверения Николая не успокоили дипломатов: русский император известен своим двуличием, не зря в обществе он носит прозвище Византиец. Было много случаев, когда царь едва ли не лобызал того или иного министра или политика, а тот только вернувшись домой узнавал, что уволен и отлучен от Двора.