Чтение онлайн

Но затем он быстро заморгал, словно в плохой пародии на Хью Гранта, и сказал:

– Прости? Ты расчистила участок в вашей палатке? Так не пойдет. Нет, боюсь, так совсем не пойдет. Разве в МОС нет правил насчет этого – смешивания, сожительства? Ваша палатка открыта для незнакомцев – незнакомых мужчин – все время?

Он был серьезен. Очевидно, Лесли Поллард был даже большим ханжой, чем сестра Двойная-М.

– Если ты позволишь мне закончить, – сказала Джина, – то услышишь, как я говорю, что моя соседка по палатке и я будем проводить большую часть времени в больнице в течение нескольких следующих дней. Даже без вторжения рвотных монстров у нас здесь несколько пациентов – маленьких девочек, которые нуждаются в круглосуточном уходе. Палатка на ночь будет полностью твоей. И если тебе понадобится взять что-нибудь из сумки в течение дня, просто постучи перед тем, как входить. Я полностью освободила для тебя один чемодан – вот ключ от замка. Он не очень большой, но убедись, что поместил туда все ценные вещи для сохранности. Сестра Леа законченная клептоманка.

Лесли захлопал ресницами.

– Это была шутка, – сказала ему Джина. Очевидно, она ошиблась насчет чувства юмора. – У нас даже нет сестры Леа и… Не имеет значения. Третья палатка слева. Та, что с консервной банкой с чаем на столе вместе с плакатом «Добро пожаловать, мисс Поллард. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома».

И на этом она пошлепала прочь, чтобы найти немного воды.

Лесли Поллард стоял со всеми своими вещами внутри палатки прямо у двери. Там на столе была банка чая «Эрл Грей», упомянутая – как-там-ее-имя? – Джиной. Прямо рядом с чайником, банкой стерно[6] и, безусловно, соблазнительным пластиковым контейнером с «Фиг Ньютонс».

В животе заурчало лишь от взгляда на них. Конечно, в эти дни его живот урчал почти все время, потому что он пытался сбросить вес. Плакат, который она описала, тоже был тут: «Добро пожаловать в наш дом, мисс Поллард».

Так далеко от дома, на краю света, это была одна из самых потрепанных палаток, что он видел в жизни. Ткань штопали так много раз, что заплаток было больше, чем оригинальной ткани. Каркас напомнил ему провисшую спину мула. Старая, уродливая и, вероятно, ненадежная в шторм, но способная пригодиться в обычный день.

Как будто в этом лагере бывали обычные дни – этот благочестиво-показной притон либералов, спасающих эту экстра-дрянную часть без-малого-безнадежного мира.

Но, без сомнения, все же в этой части Африки собралось столько монахинь и священников на квадратную милю, сколько он не встречал нигде во время своих путешествий. Если кому-то нужно было спасение, то это место было самое то.

И все же Джина, с темно-каштановыми волосами и убийственно красивым телом, на самом деле думала, что никому не… что? Не будет дела? Или, может быть, что никто не заметит внезапной совместной ночевки добровольцев?

Согласно правилам и инструкциям МОС – он получил подробный буклет в офисе в Найроби – неженатым мужчинам и женщинам не позволяли «вступать в отношения».

Включая любое путешествие за пределы лагеря. Сотрудникам рекомендовали путешествовать и организовываться в группы, магическим числом являлось три.

Буклет утверждал, что эти правила были созданы, чтобы обеспечить защиту сотрудникам и послужить очевидным примером предельного уважения МОС к различным традициям и культурам Кении.

Так… разделить палатку в лагере МОС с двумя очень привлекательными женщинами?

Ни за что.

Он пошел, преисполненный недоверия, поговорить с монахиней-нацисткой со строгим лицом. Он полагал, что дойдет до высшей инстанции, чтобы выяснить, где в действительности будет проживать сегодня вечером.

Но, очевидно, лагерь исповедовал политику «баловать-новых-парней» и сестра Брунхильда тоже согласилась, что он временно останется в этой палатке, пока две женщины поспят в больнице – где, на полу? – и это будет лучшим решением проблемы переполнения.

Она дала ему понять, что все будет под ее бдительным присмотром. И он мог сказать, просто взглянув на нее, что она из тех, кто спит вполглаза. Если вообще утруждает себя сном.

Так что он был тут.

Он опустил трость и сумку на ближайшую к двери кровать – с прикованным к металлическому каркасу пустым чемоданом.

Две женщины пришили яркие трикотажные полотнища к верхним панелям палатки, и они свисали вниз там и сям, каким-то образом обращая пространство в экзотическое, вместо патетического. Койки покрывали пестро раскрашенные покрывала, внутри стояли уютные самодельные стол и стулья. Книжные полки, сработанные из старых бельевых корзин, были забиты до отказа.

Каждую доступную поверхность покрывали свечи и орнаменты, всякие мелкие безделушки, фотографии и рисунки, коллекционные предметы, каждый с собственной историей, что делало эту вылинявшую палатку в богом забытом уголке мира больше похожей на дом, чем любое место, в котором он побывал за долгие годы и что он мог припомнить.

Но на столе был и другой плакатик: «Пей воду только из бутылок» с трижды подчеркнутым текстом и примерно шестью восклицательными знаками.

Это напомнило ему о священнике, которого стошнило. Поездка сюда и предложение помощи принесет ему спасение. А также оградит его от искушения обыскать личные бумаги, письма, дневники. Он поклялся себе, что не будет этого делать.

Или, по крайней мере, не попадется.

И еще меньше шансов, что кто-то вломится к нему с неправомочным осмотром после того, как лагерь заснет. Кроме того, выглядело, как будто все, представляющее интерес, надежно спрятано в больших чемоданах. Запертых на замок, который мог сбить и начинающий преступник.

Он быстро расстегнул сумку, переложил свою одежду в пустой чемодан и закрыл его.

Его реальные ценности будут в других местах. Не то чтобы их было много. Банки театрального лака для волос «Сильвер Фокс» – незаменимого здесь в Нигделандии – разместились вверху, между верхушкой палатки и тканевым фальшивым потолком. Он подвесил их к столбу палатки так, чтобы они были незаметны ни изнутри, ни снаружи.

Паспорт он держал при себе, вместе с остатками наличности. Он вышел в двери и сделал уже несколько шагов по направлению к столовой, прежде чем его осенило, и он повернул назад. Иисусе! Это была небрежная ошибка, глупая ошибка. Что, черт возьми, с ним было не так после приезда сюда?

Но его никто не видел. Спасибо, Господи, за это.

Сердце все еще колотилось, когда он подхватил свою трость и, тяжело опершись на нее, прохромал в двери.

Глава 3

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ДАЛЛЕС

20 ИЮНЯ 2005

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Джулз отвез Макса в аэропорт.

По НПР[7] передавали удивительно живое обсуждение альтернатив природному топливу, и это плюс хлопанье дворников, разгоняющих с ветрового стекла ранний вечерний дождь, избавляло их от необходимости говорить больше необходимого.

Но сейчас Макс откашлялся:

– Ты позвонил в отель в Гамбург?

Джулз прикрутил радио.

– Тот, в котором Джина…

– Да.

Останавливалась.

– Да, они не тронут ее комнату, – доложил Джулз, – до тех пор, пока вы готовы платить за дополнительные сутки…