Чтение онлайн

Глава 8

ГАМБУРГ, ГЕРМАНИЯ

21 ИЮНЯ 2005

НАШИ ДНИ

Брат Джины Виктор перезвонил Джулзу после того, как перестал плакать. Вик состряпал смешное оправдание, почему Джулз должен был повисеть на линии: поступил сигнал о новом вызове – но Кэссиди не купился ни на секунду. «Что ты говоришь? Моя сестра, которая, по твоим словам, погибла в жутком террористическом взрыве, все же не мертва? Ох, я должен ответить на звонок, это из библиотеки. Наконец-то появилась книга, которую я заказывал».

Что ж, ладно.

– Это точно не Джина? – спросил его Виктор.

– Определенно нет. – Джулз сказал ему то же самое, что недавно говорил Максу. – И дело не в том, что ее тело переместили по ошибке. Она не в морге. И пока все тесты на ДНК отрицательны. – Он глубоко вдохнул. – Но это не значит, что она не мертва.

В последнее время он часто это повторял, эдакий мальчик Смерть, распространяющий уныние и источающий упадок духа, шествуя – ну, ладно, на самом деле его везли – по улицам Гамбурга.

Его водитель был высоким блондином с симпатичным акцентом и таким же голубым, как ноябрьский день в Скенектади. Он с легкостью рулил по переполненным улицам, везя Джулза к месту взрыва по просьбе Макса.

Джулз предпочел бы присоединиться к шефу в гостинице Джины. Он не был уверен, что стоит хорошо осмотреть место взрыва. Но не ему было спрашивать, почему. Его задачей было найти иглу в стоге сена. Или как получится.

Но если Макс не думал, что в мусоре можно найти что-то, принадлежащее Джине – обувь или кольцо, которое она обычно носила – его поездка казалась бессмысленной.

Словно Макс нашел ему занятие, чтобы держать подальше от гостиницы.

И в этом – ага! – был смысл, понял Джулз. Макс хотел осмотреть вещи Джины приватно, когда окажется перед фактом, что позволить ей уйти было крайне жопоголовой дурацкой ошибкой.

– Это удивительно, – произнес Виктор, полностью проигнорировав мрачное предупреждение Джулза.

– Это не значит… – снова начал он, но Вик оборвал его.

– Да, да, – сказал он, – что она не мертва. Я понял. Но нам сейчас не нужно никакой фигни про «стакан наполовину пуст». Можешь поведать факты, в которых ты уверен?

Но Виктору не нужны были все факты, он хотел знать лишь хорошие и обнадеживающие.

Надежда, знал Джулз, могла быть замечательной вещью – в строгой дозировке. Но если она станет слишком большой, если заменит реальность, если игнорировать все дурные вести и придерживаться теории, что Джина все еще жива, что ж, когда правда наконец поднимет свою уродливую голову, это может оказаться слишком тяжело.

– Паспорт Джины оказался у молодой женщины, которую мы сейчас склонны считать террористкой, – Джулз повторил те новости, которые только что передал Максу. По его мнению, они не были особенно хорошими. Это значило, что, хоть Джина и не погибла при взрыве, она, вероятно, умерла несколькими днями ранее. Но, если произнести это достаточно бодро, может, Виктор и не поймет что к чему.

– Он находился у женщины в потайном кармане под блузой, – продолжил он.

Свидетели вспомнили, как женщина, которую он и Макс нашли в гробу Джины, покинула «Фольксваген-Джетта» и вбежала в кондитерский магазин за мгновение до взрыва.

Джулз сказал об этом Максу, но не мог поделиться с семьей Джины. Как не мог и сказать, что при женщине был билет на имя Джины на перелет до Нью-Йорка – в один конец – на тот же самый день, когда взорвалась бомба.

На сленге ФБР – Та Еще Долбанная Зацепка. В смысле, привет, если кто-то заплатил дурильон евро за билет на самолет до Нью-Йорка, кажется сумасшествием просто пойти и взорвать себя в захолустном гамбургском кафе.

Однако до сих пор у них были сомнения, что билет купила не сама Джина. И эта была одна из причин, по которой Джулзу было необходимо поговорить с ее братом.

– Когда в последний раз Джина говорила с тобой, она ничего не упоминала о поездке домой, нет? – спросил Джулз Виктора. – Ну, знаешь, краткий визит?

– Нет.

– Она не хотела, ну, типа удивить вас? – упорствовал он. – Может, юбилей бабушки или другой повод для сбора семьи? Свадьба? Похороны? Понимаешь, что-нибудь, что она вроде как собиралась пропустить, но потом…

– Нет. Мы даже не знали, что она в долбаной Германии, – категорически отрезал Вик.

– Последнее, что мы слышали – она останется в Кении еще на девять месяцев. – Он остановился. – Возможно ли, что на самом деле она еще в Африке? Что ее паспорт украли или скопировали, или еще что-то?

– Нет. Мы наконец переговорили с Беном Солдано – начальником ее лагеря МОС. –

Джулз уже подумал об этом. – Она с подругой – женщиной по имени Молли Андерсон – покинула Кению в прошлый четверг.

– Ты уверен, что этот парень говорит правду?

– Принимая во внимание, что они указаны в пассажирской декларации рейса «Люфтганзы» в Гамбург, не говоря уже о том, что Солдано священник, а Бог реально не любит, когда священники лгут… вот дерьмо! – Джулз вытаращился в окно машины, когда они проехали мимо лиц Адама и Робина – части гигантской рекламы фильма «Американский герой»: «American Hero. Der Amerikanische Held. Ab Donnerstag. MancheKriege f"uhrst Du in Dir[20]» – что, вероятно, было переводом слогана фильма: «Война изнутри».

– Иисусе!

– Что?

– Ничего, – сказал Джулз, – прости.

Он считал, что здесь в безопасности, что голливудские фильмы о Второй мировой так быстро в Германию не попадают.

О, как же он ошибался.

– Что? – настаивал Вик. – Ты не мог просто так выкрикнуть «Вот дерьмо!» и «Иисусе!».

– Это не из-за Джины, – рассмеялся Джулз. – Правда, Виктор, тебе не нужно знать.

– Пошел ты, чмо, рассказывай, что случилось?

Ладно.

– Мой экс-любовник и его… новый друг – оба снялись в фильме, который, очевидно, пошел в мировой кинопрокат, – сказал ему Джулз, даже несмотря на то, что это было не совсем правдой. Робин переспал с Адамом лишь однажды – в порядке эксперимента, по крайней мере, так утверждал актер-гетеросексуал. Но Джулз ни за что не стал бы объяснять это Виктору. – Я всюду натыкаюсь на фото – кинорекламу. Сейчас я здесь, в гребаной Германии… – он использовал прилагательное Виктора, – и все равно не могу от них убежать.

Тишина.

– Ты еще здесь? – спросил Джулз. – Или от того, что я использовал слово «экс-любовник» с тобой случился сердечный приступ?

– Нет, – произнес Виктор, – я просто… должно быть, отстой все это. Он… Том Круз?

Джулз рассмеялся. Почему все гетеросексуальное и подспудно гомофобное мужское население Америки считает Тома Круза геем? Потому что считают его привлекательным и это их пугает?

– Нет, сладкий. Его зовут Адам. Ты вряд ли его знаешь – это его первый настоящий фильм.