Чтение онлайн

Теперь о вопросе количества работ. Здесь каждый преуспевающий художник – это не только качество (и даже не столько), сколько количество. Хорошо это или плохо – это другой вопрос, но иначе здесь просто нельзя, если ты хочешь вести жизнь профессионального художника. (Кто-то, ещё в Москве, говорил про Пикассо: весь ушёл в количество. У русских, особенно полупризнанных, полуподпольных, как Филонов, Фаворский, Семёнов-Амурский, была другая страсть – работать годами, никому не показываясь. Выложить всю свою философию, всё своё мировоззрение на пяти квадратных сантиметрах поверхности и оставить потомству: пусть любуются, поминают.) Любой здешний успех художника (если только он не посмертный, как у Моранди), в том числе успех коммерческий, связан всегда с большим количеством, с устройством одновременно выставок по всем странам, по разным галереям. Из русских художников это хорошо усвоили Шемякин, Рабин. Шемякин тиражирует свои гравюры, его жена их раскрашивает, таким образом, он может снабжать одновременно несколько галерей в разных городах. Рабин был настолько продуктивен, что в каждом крупном городе в Европе, наверное, есть с десяток его холстов. Во всяком случае, те, что выставляются в Лоди, все взяты из Милана (из частных коллекций). В то же время я, кажется, писал вам про это, перед началом биеннале мне задали вопрос: у кого в Европе можно получить работы Чуйкова и Сокова? Западный художник работает как фабрика. Энди Уорхол регулярно выбрасывает на рынок свои серии увеличенных и подкрашенных фотографий. Кажется, он и делает это уже не своими руками. Говорят, что уже давно и Вазарели и Хартунг и др. ставят только подписи. Это уже как крайний пример. Если работа не продаётся, то художнику не на что жить, нечем оплачивать мастерскую, автомобиль, виллу и пр. пр. Если же работа продаётся – то она исчезает и для автора и для других. В музей она попадёт через десятилетия или столетия. Пока же она оседает где-нибудь в частной коллекции или запаснике маршана. Володя Слепян, когда приехал сюда, продал много своих холстов. Сам или через кого-то. Сейчас он не знает, где они, что с ними, каким образом их можно было бы увидеть ему самому. Какая бы удачная идея ни пришла художнику – на неё не проживёшь, нужны физически существующие вещи в объёме, в сантиметрах. Если сейчас покупают Ван Гога, то покупают Ван Гога. Сам же Ван Гог продавал (вернее стремился продавать) именно пейзажи, натюрморты, портреты, т. е. физически существующие живописные объекты. <…>

Среди эмигрантских разговоров, большей частью среди художников, можно выявить две противоположные точки зрения. Одни считают, что они призваны и здесь развивать русскую неофициальную культуру, у которой есть неоспоримые моральные, духовные преимущества над культурой западной, разлагающейся (такой точки зрения придерживается Глезер и др.). Вторые говорят, что на Западе нужно быть западным художником, надо включиться в здешнюю художественную жизнь и постараться забыть про всё, что было с нами там. Первые ведут себя соответственно: не учат язык, общаются в своей среде; вторые, конечно, наоборот. Сам я не разделяю полностью ни первую, ни вторую точки зрения. Я не стремлюсь быть всё время в русской среде, да это и не так интересно, с другой стороны, я не считаю, что я должен забыть, что я русский, всю свою прошлую жизнь, поставить крест на прошлом. Самые интересные книги для меня – русские книги. И даже та толстая книга по-французски, которую я сейчас читаю, – это перевод с английского «Русские» [The Russians, 1975] Хедрика Смита. Интересных же книг здесь столько, что читать не перечитать. <…>

Римма, Валерий, ваши работы с успехом выставляются в Лоди и Беллинзоне (там я не был) 44 . Пишите, как живёте, получили ли мою открытку от 22-1-78 с башней Монпарнас? <…>

Алик! Мне очень хотелось бы теперь наладить регулярную переписку и чтобы наши письма в обе стороны шли быстрее, а не 2-3 месяца. Может, это можно будет сделать с помощью П. [Поль], я очень надеюсь. Здесь она была единственным человеком, которому я мог доверять полностью и во всём. <…>

Игорь

Дорогой Иван! Итак, очередная выставка в маленьком городке Лоди, в 30 км от Милана. Публика изысканная, никакой провинциальности, а городок чем-то похож на все маленькие городки: Загорcк, Ростов ярославский. Торговые ряды, соборы. Только церковная архитектура разных стилей, здесь – романский. Из твоих работ выставлены все новые фото. «Виртуальные объекты» осуществить не удалось. Потолок на высоте 12 метров, сводчатый, в центре большой расписной плафон. Всё – в стиле барокко. За час до отъезда получил твои письма от 31/Х (!) и 17/XII. Читал их очень внимательно, пока ехал в поезде, так же как письма А. [Алика Сидорова]. Интересная деталь: в том же поезде ехали Зеленин и Нусберг. Но в мой вагон не зашли. Принципиальный отказ от общения. Вот так. Хотя с Эдиком у нас отношения нормальные. Сегодня здесь детский карнавал, и по всему городу дети в масках, длинных платьях, париках, с набеленными лицами, во всяческих карнавальных костюмах. Пришлю каталоги. Обнимаю и целую тебя, Галю, Женьку. Игорь

Дорогой Игорь!

Пишу тебе письмо, не получив ответа на посланные письма. Числа с 23 по 28 февраля ты должен получить кое-что от меня. Это для Ж. [Жака Мелконяна] – он знает. При случае передавай ему эти повторы. «Рубль» и «Газета Правда» – работы. При оказии опишу, что и как. Оставь их себе для показа. <…>

Заходил Серёжа Ес. [Есаян]. Очень тепло о тебе проговорили целый вечер. У него всё в порядке. Ждёт. Ваня Ч. [Чуйков] получил от тебя открытку. Мы не понимаем – какая выставка? Пишу быстро, сумбурно. Пишу для того, чтобы ты не удивлялся, когда получишь от меня оказию. «Чёрное море» никак пока не могу. У тебя ли «Озеро Байкал». Напиши. Обнимаю тебя, Лёня

Дорогой Алик!

Прочёл твои письма № 12 и № 13 очень внимательно и постараюсь тебе сейчас подробно про всё ответить. Во-первых, скажу тебе сразу, что я почти во всём с тобой согласен. Согласен, что такой № нельзя делать всем скопом. Слишком много будет разногласий, каждый будет тянуть в свою сторону, тормозить дело, у каждого свои идеалы и представления и своя ревность по отношению к другим. Именно это я говорил Ж. [Мелконяну] при первом обсуждении, а не наоборот. Здесь ты имеешь все преимущества перед остальными, как человек стоящий над партиями, способный оценивать всё более объективно, объединять и согласовывать разные течения. Пусть все помогают тебе по мере сил, ты принимай и прислушивайся ко всем мнениям, но какие тут могут быть вето, одевание с уходом и пр. Зачем это? Это должно быть делом общим, в котором должны доминировать надличностные интересы.

Совершенно согласен, что он должен быть информативным, а не декларативным. Декларативные издания хороши при других условиях, когда их много, когда они дополняют друг друга, спорят и соревнуются друг с другом. В данном же случае это не будет интересно никому, кроме узкой группы участников и их родственников. Различная декларативность может входить в № как часть общей информации. Это будет вполне уместно и оживляюще. Что же касается теоретической части, то моя точка зрения такова, что она вполне может быть, если будет интересный материал, если будут статьи, написанные интересно, квалифицированно и по существу. Сам я не особо верю в какие-либо теории, на мой взгляд, они также нужны художнику как костыли для не калеки. Если их создают сами художники – то обычно потом, задним числом и не всё в их творчестве вмещается в эти теории, практика всегда интереснее, многообразнее. Но если статья написана нескучно и наводит на размышления, то отчего бы не почитать её? Но, всё же, ввиду отсутствия большого количества интересных авторов, как ты пишешь, задаваться большими претензиями в этой части не следует. Если будет получаться в этой части – то хорошо, если нет, то, что поделаешь, основной смысл начинания должен быть не в этом.

На мой взгляд, журнал должен по возможности полно и объективно отразить всю неофициальную художественную жизнь с некоторым упором на наиболее новые явления в этой области. Именно в этом качестве он может быть интересен наиболее широкому кругу людей, интересующихся искусством и там и здесь. Так как такое издание единственное в данной области (в отличие от литературы), то оно просто не должно себе ставить меньших задач, превращаться, например, в «Вестник фотоконцептуализма». Хотя это само по себе могло бы быть тоже интересно. И даже при таком широком охвате, я не думаю, что запасы материала будут чрезмерно обильными, учитывая бедность московской художественной жизни. (К. [«Континент»] 45 завален рукописями и другие издания тоже.) Для искусства изобразительного особенно важно правило, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Поэтому особый упор нужно будет делать на материал иллюстративный, а не текстовой. Маленькая 3 x 4 см репродукция даёт большее представление о художнике, чем несколько столбцов текста. Я считаю удачной идею посвящать в основном № какой-то определённой теме. Это придаёт каждому № некоторую конструктивность.

Очень интересная тема пространство, очень ёмкая. Может быть на № 3 можно было бы взять тему: цвет. (Иван: «меня цвет не интересует – деревья зелёные, небо синее». Павел: «цветом лечить можно. Утопить цвет в цвете». Чем не контраст?)

Допустим, каждый пятый № можно было бы посвящать тем, кто уехал и работает здесь (а таких, наверное, скоро будет половина). Этим уж пришлось мне бы заниматься. Всё-таки была бы некоторая разгрузка для тебя. Но чему бы ни был посвящён отдельный №, наверное, какая-то часть, может 1/3 или 1/4, не должна зависеть от общей темы, а быть более-менее актуальной. Может, нужно давать подборку небольших фотографий на тему «последние работы» (надо придумать название этого раздела). Появление такой маленькой репродукции не будет означать, что к этой вещи нельзя будет вернуться ещё раз, дать большую репродукцию, статью и т. д. Во всём издании, и в этом разделе в особенности, не надо бояться некоторого винегрета – это естественно, так и должно быть. Информативный журнал, так же как и газета, должен быть с некоторой долей винегретности, пёстрости. Если они все посвящены одной теме, то они не выполняют своей функции. И чем более разнообразен будет этот материал, чем неожиданней будут сопоставления – тем лучше.

Я предлагаю исходить из предложения, что мы не знаем, что такое искусство (а это так и есть), что этот вопрос будет решаться в далёком будущем и, возможно, какая-то доля искусства окажется во всём, во всех явлениях. Сейчас, например, французы спохватились, что они как-то упустили из своего внимания русских передвижников, что в Лувре нет ни одной картины этих художников. Харитонов и здесь, в Париже, смотрится как один из самых интересных художников, и не понимаю, исходя из каких критериев Рабина нельзя считать за художника? Объективности ради, надо отразить всё, что есть (всё будет зависеть от пропорции), упомянуть даже Шемякина. Хотя бы для того, чтобы не быть на него похожим. (Когда он давал интервью относительно выставки в Пале де Конгре, на вопрос, какие интересные художники будут там представлены, он ответил так: «Шемякин, Доротея Шемякина и Эрнст Неизвестный»).

В этом разделе «Новые работы» можно будет не обращать внимания на количество фотографий, здесь важнее документальность и новизна материала. Я думаю, в дальнейшем сами художники должны будут обеспечивать приток фотографий, это в их интересах. Что касается статей, то моё мнение таково, что они всё же должны быть написаны понятным языком. Я сторонник того взгляда, что об искусстве надо говорить простыми словами. Всё остальное от лукавого, т. е. от ума, а он всегда тщеславен. К тому же заумная статья в переводе может выглядеть совсем как абракадабра. Кстати, все переводы, наверное, проще и легче делать здесь. Это снимет с тебя множество ненужных хлопот, а качество от этого только улучшится. Вся техническая сторона дела тоже будет решаться здесь («Аполлон» набран на специальной машине, а не фотоспособом). Пусть это тебя особенно не заботит, как и все вопросы стоимости, дешевизны и пр. Вся экономия начнётся потом, пока об этом совсем не надо думать. Представим пока идеальный вариант (в моём представлении, «идеальный» не обязательно «дорогой»). Я против деления поровну всего текста и фотографий. Для некоторых статей 10 фотографий слишком много. Обычно здесь иллюстрируется текст тремя-четырьмя. Если же фотографии меньше, то можно дать и 15.