Чтение онлайн

Насчёт авторов в Израиле. Художников и пишущей публики – куча, но, увы, это всё люди, далекие от наших интересов, в основном реалисты-импрессионисты-экспрессионисты, из русских я тут почти что один, и меня такие либералы советские, как «Двадцать два» 32 и прочее, на пушечный выстрел не подпускают, я для них совершенно не кошерное мясо. Был я какое-то время в дружбе с М. Каганской, работал над ней усиленно, воспитывал, старался, но в итоге это плохо кончилось – в один милый иерусалимский вечер она не выдержала и очень толково, по-киевски-одесски объяснила мне, дураку, что и Хлебников – говно, и все эти Бурлюки-Маяковские – шарлатаны, и футуризма никакого нет, а так просто – пшик, и что мы все говно и пр., пр. Я имел глупость наступить на мозоль, в свою очередь обосрать «Тихий Дон», а Майя Каганская с Володечкой [Зеев Бар-Селла] как раз сейчас и пишут о неизвестном гениальном авторе этого «Тихого Дона». В общем, скандал и никакого навара. Да, беда в том, что и другие на каганском уровне – и наши проблемы и занятия они так в полуухмылке и принимают.

Давно должен был быть в Нью-Йорке, но американская сволочь в консульстве мне визы не даёт: ни да, ни нет – без ответа. Никто ничего не понимает, в чём дело. Как в ОВИРе. Может, пока что слетаю в Европу, тогда и в Париж загляну. Большое спасибо за приглашение, если надумаете быть в Иерусалиме, то, разумеется, та же ситуация – жить у нас. <…>

Пишите. Отвечайте. Ваш Миша Гробман

Дорогой И.! Получил твоё письмо от 5-11-82, стало ясно, что от тебя письма по этому каналу проходят. Теперь осталось убедиться, что и от меня к тебе путь открыт. Все эти предосторожности совсем не лишние в связи со скорым принятием «Закона о государственной границе СССР», проект которого предложен КГБ и пока держится в секрете, но ходят слухи, что значительная часть этого «документа», будет посвящена именно таможне, а также почтовой и телефонной связи. Канал же наш очень узок и маломощен (много уже, чем в прошлом году), поэтому придётся ещё ужаться и сосредоточиться только на самом необходимом, т. е. только на тех материалах, о которых мы предварительно договаривались, что они нужны для следующего номера.

Ты справедливо упрекаешь меня по № 5, хотя и точно знаешь, что канал перестал действовать именно в июне. Часть же материалов ты успел получить (Пивоваров и две статьи о Дышленко). Сейчас вопрос встал крайне жёстко: отказаться вообще от каких-либо материалов в архив или «на всякий случай». Более того даже основные и самые важные материалы придётся переделывать (перепечатывать на самую тонкую бумагу, печатать на две стороны листа и без интервалов и полей), а слайды, негативы, фильмы – отправлять без пакетиков. Таковы условия на сегодняшний день. Может быть, что-нибудь изменится к лучшему – я не знаю. По-прежнему описи к посылкам нужно отправлять отдельно, т. е. другим вложением, а может со следующим письмом (через неделю). Таким же образом придётся поступать в дальнейшем и с фильмами для клише (дальше во всех письмах только слово «фильмы», взятое в картуш), т. е. два фильма в одной посылке, остальные два – в другой; в этом случае ими никто не сможет воспользоваться, но главной остаётся другая причина, о кот. мне не хотелось бы распространяться в письме. Нумерацию всех отправлений мне было бы удобно продолжить прежнюю. От тебя же по-прежнему требуется своевременное подтверждение о получении по всей описи, и ещё одно: я не буду ставить дату на своих письмах, т. к. это даёт обширный материал для всякого рода догадок и вычислений (сам ты её легко вычислишь, а дармоедам её знать совсем не обязательно). Кроме этого, письма лучше всего начинать без обращения и не подписывать их (даже инициалами), в этом случае они менее всего становятся «документами», в том самом нежелательном смысле этого слова. Возможно, что в скором времени я перейду исключительно на машинопись, но и здесь свои сложности.

Мелких накладок, таких как «цветное фото Славы Л. [Лебедева]» вместо чёрно-белого, нам никогда не избежать. Тем более что здесь не только одна моя вина, но и стечение обстоятельств: фотограф перепутал кассету, потом тяжело болел Слава. Потом он уехал на месяц отдыхать, а потом уже не было канала. Ну чего здесь сделаешь, если ни в моём архиве, ни у Бори О. [Орлова] и ни у кого другого такой фотографии не нашлось?!

Ещё раз спасибо тебе за все твои хлопоты и посылки: Пастернака, Волошина, пирометр и перчатку я получил. Краски – пока ещё нет, т. к. наша девочка не в Москве, и когда найдётся – неизвестно.

Мне кажется, что я уже писал тебе об АЩ [Алике Щенникове]. Что у него принципиально вырвали обещание не общаться с тобой и не сотрудничать со мной (перед этим за ним долго охотились и поставили его самого и сына в очень сложное положение).

Вижу я его часто, сейчас у него всё более-менее спокойно, но на письма он сейчас вряд ли отважится. Приветы же тебе – самые тёплые и искренние – он передаёт всегда. И. [Иван Чуйков] замордован текущей денежной работой и не может из неё выбраться. Вообще же, у всех наших с тобой друзей денежные проблемы переместились на первое место – от того что жить здесь стало невозможно. Я не подсчитываю, но, на глазок, жизнь за последние годы подорожала не менее, чем в два (а вообще-то больше) раза. Денег нет ни у кого! За пачкой масла нужно стоять не менее получаса. Многие продукты питания вообще не появляются на полках, самые основные – стали дефицитом.

Очень трудно достать масло, творог, яйца, колбасу, окорок, сало, сыр, гречку, фасоль, горох, дрожжи и т. д. Этот список не трудно продолжить до конца листа. И это в Москве! Если же отъехать от столицы – то никаких слёз не хватит… Нет даже картофеля (о бананах и манго я вообще не говорю, с яблоками – и то проблемы).

Впрочем, зачем я тебе это пишу? Это знают все! Люди живут ожиданием катастрофы, тем не менее пока ещё покорны и молчат. В некоторых анонимных организациях появилась такая профессия – слухач. Слухачи ходят с магнитофоном в рукаве по очередям, стадионам, автобусам и другим скоплениям и пишут, о чём толкует гегемон, не готов ли он к Солидарности. Но можно не слушать, я скажу тебе точно – не готов! Пока!!!

Я тебе уже писал, что купил «Опасно» и отличный рисунок карандашом (копия «Горизонта»). Но у меня нет абсолютно никаких идей по поводу того, как это можно было бы отправить тебе. Естественно, что способ этот должен быть в высшей степени надёжным и безопасным, так как рискнуть такой работой (я уж не говорю о деньгах) было бы преступлением. С рисунком проще, так как его размеры чуть больше обычного альбомного листа. Размеры «Опасно» тебе известны. Давай думать сообща.

В своих письмах ты редко пишешь о Серёже [Есаяне]. Как они живут, как Вера, как девочки? Какое участие Серёжа принимает в нашей работе? Передай им от меня самый тёплый привет. Скажи, что я их также люблю и часто вспоминаю. А то, что не пишу, – это моя главная беда: я ведь никому не пишу, кроме тебя (да и то никогда не перечитываю своих писем, иначе у них никогда не было бы шансов быть отправленными).

Ничего не знаю о Сокове и Чернышове, мало о Вадиме [Космачёве], только плохое – о Герловиных (правда, всё из пятых рук). Немного больше о Гройсе, но ведь тоже – мало! Кстати, небольшая просьба: не мог бы ты прислать мне адрес Васи Ситникова. Если добудешь какие-нибудь сведения о нём, напиши. Мой брат был долгое время дружен с ним, но перед самым отъездом между ними пробежал холодок. Брат мой до сих пор переживает, что даже не попрощался с ним.

Как только получу подтверждение, что ты получаешь мои письма, отправлю рабочее письмо по № 5 и некоторые материалы. Но очень важно предварительно, пусть даже ценой долгой переписки, точно договориться, что конкретно нужно (включая иллюстрации), чтобы понапрасну не перегружать наш хлипкий канал, поскольку вся эта почтовая система существует весьма условно и опутана бесконечными предупреждениями и обязательствами (естественно, что все предупреждения и угрозы с одной стороны, а обещания и обязательства – с другой). Два пакета, посланных мною тебе в августе и сентябре (не этим каналом, а с оказией), отобраны, к тому же во втором случае с осложнениями. Меня по этому поводу вызвали в одну анонимную организацию, но я давно уже взял за правило не ходить (даже если очень приглашают), на этом дело и кончилось. Ничего особенного в этих пакетах не было. Но, что обидно, уже в какой раз – злосчастный альбом, точнее негативы. После это пришлось ещё раз переснимать. Ну ладно, бумага кончается (ведь тоже дефицит!), целую тебя. А. и все мои

Дорогой Игорь!

Карл Аймермахер переслал мне ксерокопию сокращённого и уже набранного интервью, которое он взял у меня в 1980 году. Я очень рад, что Вы предпочли этот текст, а не предложенный нами первоначально. Учитывая небольшой объём Вашего журнала, я считаю, что сокращение, проведённое Вами, вполне приемлемо. Хотелось бы, конечно, сохранить наш макет с тем, чтобы, как я Вам уже писал, не мельчить, но тем не менее всё же использовать и фотографии, присланные нами позже.

Получили четвёртый номер «А – Я». Должен Вам сказать, что журнал в Москве читают. О нём знают все, кто в какой-то мере интересуется современным искусством наших художников в метрополии и в «рассеянии». Уже имеются недовольные, считающие, что журнал отдаёт предпочтение одним в ущерб другим. Я думаю, что это неизбежно, так как совершенно невозможно удовлетворить всех сразу. Такие же претензии можно предъявить любому толстому или тонкому журналу и у нас, и за границей.

У меня самого есть небольшое пожелание – меня до какой-то степени не устраивает шрифт букв «А – Я» на обложке. Хотя прекрасно понимаю, что именно Вы хотели выразить зыбкой волнистой линией, я предпочёл бы чёткий, «уверенный» шрифт. Но, скорее всего, об этом уже поздно говорить. Главное же – это, конечно, содержание журнала, и то, что он печатается на русском и английском языках, что невероятно расширяет его аудиторию.

Ещё раз желаю Вам успеха. С большим интересом ожидаю следующий номер «А – Я».

Ваш Вадим Сигур

Дорогие Саша и Люда!

Долетели самым замечательным образом. <…>

Получил по приезде массу почты, сейчас надо будет отписываться.

Вот, что пишут из Москвы. < …> Иван [Чуйков] благодарит за роскошную публикацию. Просят напечатать статью о Боре Орлове. «Очень интересно, что делают сейчас Соков, Чернышов, Дрючин, Есаян». «Будет ли в № 5 рубрика „Галерея“»?