Чтение онлайн

И Кощей, довольно бодрым шагом засеменил вверх по лестнице, оставляя позади себя опешивших старушек, грызущих яблоки.

— Ишь, нервный какой. И чего было так орать? — пожимая плечами, изумилась Любаша, догрызая последнее яблочко, и оглядывая полочки с грязными мутными банками.

— Жену ему надо! Да помоложе, да посочнее, чтоб его в ежовых рукавицах держала. — ответила ей Сима, выкалупывая семечки из яблока и забрасывая их себе в рот.

Затем, оглядевшись по сторонам, презрительно произнесла:

— Фу, срамота!

— Ой, и не говори, как в свинарнике. Устроили из кухни помойку.

— Кузька, а ну, зови сюда служанок! — гаркнула Любаша, притопнув ногой.

Слуга, сорвавшись с места, стремглав вылетел из кухни, громко хлопнув дубовой дверью.

— Ну, что Любка, ты у нас повар, тебе и рулить на кухне. Ну а я на подхвате буду. Давай чтоли обживаться.

— Ох, Симка, тут же сперва убраться надо, прежде чем за котелки хвататься. Тут только грязь год отскабливать надо.

— А вот сейчас служанки придут, мы их и заставим. — стоило только закончить фразу, как в кухню вошёл Кузя, ведя за собой низенькую щуплую девушку в оборванном платье.

— Ой, убогая! — хватаясь за голову, сокрушалась Сима.

— И в чём только дух держится! — вторила ей Любаша. — И как же звать тебя, милая?

— Настенька. — потупив взор тихо проблеяла эта тщедушная.

— Настька, значит. — кивнула Сима, оглядывая девушку с головы до ног. — А ну-ка, милая, ответь, ты когда в последний раз ела?

Девушка, опустила глаза и тихо-тихо ответила:

— Так хозяин разрешает питаться только тем, что остаётся с его стола. А ест он раз в два дня. А в этот раз уже третий день доходит, так как он по делам в город отлучался.

— Вот душегуб проклятущий! Изувер!

— Да так же голодом заморить можно! — возмущённо качала головой Люба. — Не бойся, чахлая, теперь-то мы тебя откормим.

— Давай знакомиться. Я Серафима Сергеевна, а эта милая старуха — Любовь Васильевна.

— Ну что, девчонки, приступим? Кузьма, неси воды, да побольше. Будем красоту наводить.

— Настька, сымай шторы с окон да сожги их, а то поди блохи в них завелись.

— Симка, на тебе печь. Ты из неё всю золу выгреби, а я ревизией займусь. Нужно же мне знать, что из продуктов имеется.

— Вот ты умная! — возмутилась Сима, уперев руки в бока. — Нам, значит всю грязную работу, а тебе только продукты подсчитывай. Нет, милая подруга, берись ка ты за посуду, нечего отлынивать. А ревизию, потом вместе проведём.

Любаша, хмыкнув, не стала возмущаться, а взялась за работу.

Около часа трудились женщины: окно вымыли, шторы заменили, печь побелили, посуду помыли, полы отскребли. Кузьма только успевал воду подносить. Благо во дворе добротный колодец стоит. И совсем скоро кухня засияла.

— Да, не моя, конечно, кухонька, но работать можно. — удручённо проговорила Люба, принимаясь за разбор продуктов.

Рядом с кухонной дверью обнаружилась кладовая, в которой хранились крупы, сыр, вяленое мясо да овощи с фруктами. А ещё Кузьма показал небольшой винный погреб с огромными бочками различных напитков от кваса до разнообразных вин..

— Живём, подруга! — радостно всплеснула руками Серафима. — Настька, неси кружки.

— Что вы, это же господское! — глаза служанки лихорадочно забегали.

— Не боись, девочка, он ничего не узнает. — успокаивала её Люба, допивая первую кружку.

— Ох, что будет! Что будет! — причитала Настенька, впервые пробуя терпкий напиток.

Спустя пару часов довольные да разрумянившиеся, уставшие женщины дружно уснули за столом. Они не знали, что на все напитки наложено заклинание крепкого сна.

Кухня.

Утро встретило женщин на том же месте, где они вчера и уснули.

— О-о-о. — протянула Сима, потирая затёкшую шею. — Моя голова!

— Пи-и-ить. — вторила Люба, шаря рукой по столу.

— Мы все умрём! Он нас всех убьёт! — причитала Настя.

— Россола мне, рассола.

— Аспиринчику бы сюда. — чуть пошатываясь двигаясь Люба в сторону кадки с водой. — Сроду бы не подумала, что от кваса будет такое похмелье…

— Ой, Любаша! — воскликнула Сима, уставившись на подругу и не поверив своим глазам. — Ты гляди, какой ты стала-то. Бровки домиком, губки бантиком, попка орешком, волосы шёлком по спине стелются. А походка, походка-то…

Женщина остановилась и резко развернулась в сторону своей подруги, во все глаза уставившись на неё.

— Ох, Симочка, а ты на себя-то погляди, — восхищённо выдохнула она. — Ты ж уже не плешивая, посмотри, какой бурьян на голове. — Ой, а у меня-то однако зубы выросли. — она продемонстрировала ряд ровных белых зубов.

— Чудеса! — выдохнула Сима, медленно поднимаясь из-за стола.

— Да, какие же это чудеса? Это всё просто молодильные яблочки из сада хозяина, — хмыкнула Настя, резво убирая кружки со стола и тут же принимаясь их тщательно мыть.

Подруги молча переглянулись и тут же восторженно охая, принялись ощупывать свои новоприобретённые фигуры.

— Наська, а зеркало есть? — полюбопытствовала Сима, любовно оглаживая свою пятую точку.

— Так в холле же, — ответила девушка и махнула рукой, предлагая следовать за ней.

Женщины резво посеменили следом за Настей, периодически запутываясь ногами в своих бесформенных балахонах. Буквально через пару минут они, вертясь перед зеркалом восторженно ахали и вздыхали, оглядывая себя с ног до головы.

— Ай, хороша! — выдохнула Люба, совершенно забыв о похмелье.

— Прынцесса! Не не прынцесса — королевна! — выдала Фима, запуская пятерню в длинные волосы цвета воронова крыла. — А хорошо мы за грибочками-то сходили!

— И то правда! Вона как омолодились. Делаем выводы: поход — залог здоровья, — гыгыкнула Люба, заплетая тугую косу своих светло-русых волос.