Чтение онлайн

Наставник вернулся, как и обещал, через три дня. Собрали наш маленький семейный совет – Алексей, дед и я, не считая Данилыча.

Он и поведал нам, от волнения прохаживаясь по кабинету, что экстренно собирал Совет Хранителей, на котором обсуждали мою проблему. И все сошлись во мнении, что слишком раннее, не соответствующее возрасту, раскрытие способностей проводника негативно сказывается на моем развитии. Поэтому, решено было заблокировать их на некоторое время, пока я не подрасту. Только вот с этим возникла неразрешимая проблема – никто из Хранителей не мог этого сделать. Оставалась призрачная надежда, что я смогу установить контакт с Планетой не в самое благоприятное для этого время, возможно, так удастся получить подсказку. Уповали на то, что постоянная связь все же установлена и укрепляется, а, в связи с этим, и возможности подключения к сознанию Земли у меня многократно увеличились.

Молчание, установившееся после слов Данилыча, я нарушила первой.

– Мои способности исчезнут? – было жаль, было неимоверно жаль расставаться с уже ставшими привычными и родными мои умения, мои возможности видеть и помогать, в случае необходимости.

– Нет, не исчезнут. Просто пока будут закрыты. Ты не сможешь ими сейчас пользоваться, как, к примеру, деньги на заблокированной карте.

Я расстроилась, что, очевидно, сразу отразилось на моем лице, потому что Данилыч поспешно добавил.

– Не огорчайся, во-первых, это не навсегда, всего лет на семь — десять, а, во-вторых, закрыты будут не все каналы, а только те, что дают доступ к так называемым тонким слоям. Именно а этом основная причина твоих беспокойных снов. У тебя еще не сформировалась естественная защита от сторонних воздействий – он в задумчивости потер подбородок ладонью – а вот будет ли при этом закрыта основная твоя функция связи с землей, я не могу сказать – он развел руками – да и удастся ли что-то вообще…

Данилыч устало опустился на стул.

– Вот, в принципе, и все. Надо решать, что делать. Оставлять все, как есть, или ехать к нам. Я не знаю, как лучше, давайте сообща решать – он запустил пальцы в шевелюру и взъерошил волосы, отчего стал совсем милым и домашним.

После долгих споров остановились все на втором варианте. Особенно настаивала я, потому что домашние были не совсем в курсе существующей картины??? Как-то все уверились, что проблема разрешилась уже давно. Но я-то могла реально оценить масштаб катастрофы при подобном течении событий.

Ехать решили сразу после родов. Ненадолго, на пару недель – я и дед с бабушкой. Можно было и раньше, но все во мне было против. Наверное, это и есть предчувствие, которым мы так часто пренебрегаем.

Но не в этот раз. Я категорически отказалась ехать до срока. Пусть через день, пусть даже на следующий…

И снова я оказалась права.

В день, когда Ольгу увезли на скорой, все было хорошо. Конечно же, и Алексей, и я, а со мной и Данилыч, не пожелали оставлять ее одну. Алексей вообще не отпустил одну, так и сидел рядом, держа за руку. А нас выставили из палаты, разрешив остаться в небольшом близлежащем холле, при этом потребовав обещание надеть халаты и сидеть на месте. Где-то рядом находилось родильное отделение, а дальше я ясно чувствовала отделение новорожденных, затягивающее своей мощной энергетикой. Так и хочется нырнуть в эту лавину чистой незамутненной силы, я до дрожи в пальцах ощутила это желание. Вот как получается! А я все думала, как это здесь соглашаются работать сестры и нянечки за мизерную зарплату при этом реве и не самой чистой работе. При такой естественной подпитке и бесплатно можно помогать. Наверное, с зачатками интуитов персонал, чувствуют, что здесь им хорошо.

А вот Данилыч напрягся. Он, в отличие от меня, следит за состоянием роженицы. Алексей выскочил из палаты, очумело покрутил головой и бегом рванул к сестринскому пункту. Все… закрутилось.

Несколько минут спустя Ольгу уже везли на каталке в родильную палату, метрах в десяти от нас. Сестра пропустила Алексея и недовольно шикнув, захлопнула перед нами дверь.

Что ж, вполне ожидаемо. Не думали же мы, что нас в родильную пустят.

– Данилыч, мне неспокойно. Ты на таком расстоянии чувствуешь ее? – спустя с полчаса спросила я, с надеждой уставившись прямо в глаза наставника.

– Не волнуйся, там пока все хорошо… – он настороженно прислушался к чему-то внутри себя, изменяясь в лице и вставая с дивана.

И вдруг тоже почувствовала, что все изменилось, и ситуация уже другая. Послышался крик ребенка, а потом Данилыч рывком подскочил к двери в родильную и остановился, закрыв глаза и сжав руки. Я стояла рядом и почти физически ощущала, как из Ольги утекает жизнь. И всеми силами старалась остановить это ужасающее явление.

Потом я оказалась на руках у Данилыча, он крепко прижимал меня к себе, привалясь плечом к стене и плакал, отворачивая лицо от пробегающего мимо персонала.

– Все хорошо, Машенька, все хорошо. Порядок, – он гладил меня по голове, успокаивая скорее себя. Потом тяжело прошел к дивану и без сил опустился, все так же крепко обхватив меня рукой, – хорошо, что мы не улетели.

Мальчика назвали Иваном, в честь уже деда Алексея, а Ванькиного, выходит, прадеда. Ольга благополучно пережила открывшееся кровотечение, а кто уж там помог – природа ли, врачи или Данилыч – не имеет никакого значения. Я была уверена, что теперь с ними все будет хорошо, поэтому мы не стали ждать их выписки и улетели на следующий день обживать свой новый дом.

* * *

Глава 6. ч.1

Сразу после приезда мы столкнулись с совершенно незнакомой для нас для всех стороной жизни.

Сложно выразить словами, в чем это выражалось. Все мы сугубо городские жители, замкнутые в рукотворных конгломератах. Конечно, дед с Маргаритой объездили полстраны за время его службы, приходилось квартировать в разных условиях, но и там их жизнь протекала в ограниченном пространстве военных городков.

Здесь же вокруг тайга. На многие километры.

И дело не в отсутствии привычных удобств, они, слава богу, сделаны по высшему уровню, и связь бесперебойно работает, благо спутники летают. И дома мы перемещались практически только в пределах усадьбы, редко выбираясь в город. А вот поди ж ты, ощущение свободы и неограниченного простора, кажется, здесь было разлито в самом воздухе.

С одной стороны, это приводило в неописуемый восторг, с другой – вызывало тревожное чувство дискомфорта от осознания полной открытости и незащищенности от окружающего мира.

Место для дома дед присмотрел еще в первую поездку, накануне нашего отъезда. Собственно, и выбирать особенно не пришлось, потому что Данилыч сразу привел его на берег того же ручья, только чуть ниже по течению, километрах в двух от своего дома. Здесь берег был более низкий, ручей разливался в небольшую тихую заводь, образуя что-то типа проточного озера, еловый лес сменился смешанным, что мне очень понравилось. Все же есть нечто угрюмое в еловых зарослях, особенно в непогожие дни. И как бы я ни любила ельники за их одуряюще вкусный, насыщенный хвойным ароматом, воздух, все же предпочитаю окружение более жизнерадостных деревьев.