Чтение онлайн

Андрей настолько задумался, что даже не заметил, что я уже стою возле него, а не езжу верхом на собаке. Пришлось потеребить его за штанину.

– Андрей Владимирович, я пойду? Там Валера ждет… и Ванька… – я подпустила плаксивых ноток в голосе, собирая капли слез на глаза – и мама… – добавила для дополнительного эффекта, выпуская слезу по щеке.

– Конечно, иди – тут же потеряв ко мне интерес, небрежно отозвался Андрей, продолжая сидеть в той же позе.

Мог ли он так ошибиться? Неужели и правда принял эту слезливую куклу, щеголяющую десятком хорошо заученных фраз, за драгоценный талант? Нет, что-то тут все же нечисто. А Иван тому подтверждение. Не стал бы он так конфликтовать по пустяку. Впрочем, и в этом Андрей не уверен. Этот и последнего котенка будет до хрипоты отстаивать. Но усмотрел же он еще год назад что-то в этой малявке. И до сих пор возится с ней. Жаль, ему, Андрею, недоступны такие тонкости в работе с энергией потоков, может и пропустить что-то. Если вспомнить их детство, то и на самого Ваню обратили внимание не сразу, Владислав Эдуардович так вообще считал его пустышкой.

Да, надо немедленно ехать в Институт и ставить вопрос на Совете о проверке если не всей семьи, то уж этой девчонки непременно.

Он хлопнул ладонями по коленям, словно поставил последнюю точку под своим решением, и поднялся, направившись на поиски водителя с машиной.

* * *

Глава 20. ч.2

Вторую неделю я лихорадочно рылась в сети, пытаясь найти ответ на вопрос, имеют ли право сторонние люди на обследование ребенка, без разрешения родителей или попечителей. В данном случае, меня интересовал Институт. Возможен ли вариант принудительного вмешательства? Увы! Пока пришла к одному неутешительному выводу – да, если будут оформлены соответствующие бумаги об угрозе жизни своей или посторонних. К сожалению, написать бумажку о двух произошедших на байкальской базе инцидентах не составит труда. И свидетелей достаточно. Напрямую о «разломе земной коры», конечно, писать не будут, не дураки, но найдут, что сказать, чем мотивировать. Я еще больше для собственного спокойствия пособирала информацию, и закрыла планшет. Надо к наставнику наведаться, пусть скажет свое веское слово.

– Здравствуй-здравствуй! – Ответил Данилыч на мое приветствие, поднимая голову от бумаг. – Ты очень вовремя, Маша.

– Что-то случилось? – Я скинула тапочки и забралась с ногами в кресло, стоящее немного сбоку от стола.

– Да нет – усмехнулся наставник – все то же самое. – Вот, ознакомься.

– Так… что тут… «…исходя из представленных документов попечительский Совет Института… пригласить… на собеседование… Игошина Алексея Николаевича, Игошину Ольгу Васильевну, Игошину Марию Николаевну…» – я подняла глаза от бумаги, вопросительно глядя на Данилыча.

– Что теперь?

– Пока ничего. Все в порядке. Вас хотят пригласить, чтобы посмотреть на тебя. Надеюсь, этим и закончится. – Он озабоченно, словно только что впервые увидел меня, вглядывался в мое лицо. – Хотя, ты, действительно, выглядишь не по своим годам. Даже когда молчишь.

– А так? – я состроила умильную гримасу, натянув на лицо свою фирменную улыбку.

– Так лучше – улыбнулся Данилыч, пытаясь всеми силами скрыть от меня беспокойство.

Данилыч, Данилыч… неужели забыл, что от меня вряд ли скроешь. Его беспокойная аура сама все расскажет. Интересно, почему в нашем окружении нет людей с таким даром? Насколько мне помнится, в те же «девяностые», так много об этом говорили и писали. Чуть ли не нашествие экстрасенсов было. Наверняка и в их специализированных школах встречались дети «видящие» дети.

Еще раз оглядев наставника, напряженно крутившего в руках карандаш, я поняла, что сейчас, пожалуй, не самое подходящее время беседовать о моих опасениях. Что ж… Пусть пока все идет своим чередом.

– Иван Данилович, но папы дома нет, и он, неизвестно, когда будет.

– Вот и сочиняю ответку, – буркнул он, отодвигая от себя бумагу, – надеюсь, до конца года удастся отвертеться.

В дверь негромко постучались, и, после ответного «да-да, войдите», она медленно открылась и на пороге возникла девушка. Данилыч поднял голову, приподнялся с кресла, опершись руками на стол, и изумленно уставился на это чудо. Юна, а это была именно она, так же плавно прикрыла за собой дверь и, неслышно ступая по ковровой дорожке, села в кресло напротив меня. Потом королевским жестом показала наставнику, чтобы он сел на место и кокетливо спросила, стрельнув глазами совсем как обычная девчонка.

– Не помешала?

– Нет-нет, что Вы! – не отрывая взгляда от ее лица, поспешно ответил он, опускаясь на кресло и жадно всматриваясь в лицо своего божества, будто хотел запомнить навсегда его каждую черточку.

Девушка помедлила, позволяя насладиться впечатлением, и с улыбкой продолжила.

– Иван Данилович, я хотела бы ответить на Ваши вопросы чуть позже, а сейчас нужно определиться, как мы обойдемся с Советом.

– То есть… мы… А что мы можем? – быстро сориентировался он – и что Вы предложите?

– Это не я буду предлагать, – она перевела взгляд на меня – вот наш инициатор. Но я могу подсказать, в зависимости от того, чего вы хотите добиться.

– Я хочу спокойно подрасти, чтобы меня не таскали, не выясняли, не трогали. Устала уже в этом детском обличье. Приходится соответствовать… - я подняла глаза и посмотрела на обоих по очереди. – И все же хочу чему-то учиться, а не просто так расти сама с собой.

– Иван Данилович? – Юна вопросительно посмотрела в глаза все еще не вполне пришедшего в себя мужчины, отчего он смутился и поспешил с ответом.

– По большому счету, у Института не может быть к нам претензий. Дети переходят под контроль Совета не ранее семи лет. Бывают, конечно исключения. Боюсь, некоторые лица заинтересованы в том, чтобы начать наблюдать за Машей уже сейчас. – Он немного помолчал, собираясь с мыслями. – Значит, необходимо убедить Совет в обратном. А для этого постараться не слишком афишировать Машины способности. По сути, никто в Совете, кроме Андрея, не видел, не присутствовал, не может подтвердить.

– А случай с Катей? – напряглась я.

– С Катей сложность лишь в том, что она подопечная Андрея. А в остальном … Ничего нового, стрессовая ситуация, спонтанный выброс. Что и откуда, никто не знает. То ли Катя перестаралась, нарвавшись на природную защиту, то ли еще что. То же самой и с мальчиками. Никто не может точно сказать, что произошло. Хуже, что силы Машины видны будут членам совета, и неизвестно как они к этому отнесутся.

Мы с Юной переглянулись и засмеялись.

– Что в этом смешного? Хорошо бы, как ожерелье, снял-надел. А тут…

Он подозрительно посмотрел на нас, двух хихикающих девчонок, перевел глаза с одной на другую, затем, прищурившись, стал пристально вглядываться в меня и вдруг побледнел.

– Маша! Юна! Что вы натворили!? – он вскочил с кресла, обогнул стол и упал на колени рядом со мной, хватая меня за руки и поднимая на ноги. – Зачем?

– Что зачем? – испугалась я.

– Успокойтесь, Иван Данилович. Машина сила при ней. Просто мы поставили экран, то есть закрыли ее от всех. Пусть теперь Совет попробует определить, что там есть. – Юна рассмеялась уже громче – Если уж Вы не увидели, значит все хорошо. Как вам наша идея?

Данилыч лихорадочно, все еще трясущимися руками, ощупывал меня и бормотал себе под нос.

– Напугали, ох напугали озорницы! Разве ж можно так, без предупреждения. А вы уверены, что силы при ней? Маша, детка, покажи что-нибудь. Успокой меня, старого.

– Ох, Иван Данилович! Хватит уж старика из себя строить. Мы то знаем, сколько тебе лет. – Я посмотрела на девушку, ища поддержки, и думала, как бы нам его убедить, что все в порядке.

Идея пришла мгновенно, но я не уверена была, что наставник одобрит это и мысленно обратилась к подруге, давно уже ставшей не просто отвлеченным персонажем, как было вначале, а, по-настоящему, близким человеком.