Чтение онлайн

– Похоже, что так.

– И что теперь будет? Ты поэтому плакала?

Юна растерянно посмотрела на меня и вдруг кинулась меня обнимать.

– Да ты что? Машенька, подруженька моя, как ты могла подумать? Я плачу, потому что скучаю без тебя. Мне все время хочется рядом быть. И мне очень нравится, что я теперь такая. Никогда, ни в одном воплощении, слышишь, ни разочку я не плакала, не чувствовала, не смеялась! Маша! – Она вскочила, схватила меня в охапку и закружила по комнате. – Машуня ты моя! Я просто счастлива!

Она порхала по комнате со мной на руках, а я болталась в воздухе и не могла не думать, чем теперь нам обернется очередной финт мироздания. И куда эту сумасшедшую девчонку теперь девать.

* * *

Глава 22. ч.9

– А все же… Почему я клякса?

– Да потому что ляпаешь спонтанно куда-ни-попадя, и никогда не знаешь, что в очередной раз выкинет твоя дурная головушка. Я уже не говорю о мелочах в процессе обучения. Там хоть я прикрываю тебя, но что с твоими самопроизвольными вывертами делать, даже я не знаю. Ладно Иван, и с Владиславом понятно, пожалела старика. А вот зачем из ГБэшника негра сделала?

– Как будто ты против была? – мы залились смехом – ох, я тогда злющая была! Пусть теперь ищут предков с африканской кровью.

– Ой, не могу – постанывала от смеха Юна – как ты его тогда! Чтоб всегда было видно, как негра на снегу!

– А нечего за нами подглядывать! Пусть теперь попробует! Да и не такого уж негра, так чуть-чуть… притемнила, волосы закурчавила. Он даже симпатичнее стал на мой взгляд. – отсмеявшись, я слегка приуныла – Юна, а отключать меня от поля Планеты на время никак нельзя?

– Тьфу на тебя! Столько сил вложено! И думать не смей! – Вскинулась девушка. – Как только оборвешь связь, уже не сможешь восстановить. Ты думаешь, почему проводники вывелись? Почему детей с даром так оберегали в прошлом? Не понимаешь, что любое нарушение установления связи ведет к ее утере? Ладно, не кисни, - смилостивилась она – придумаем что-нибудь. Хорошо, что ты уже при работе научилась разделять поля, и то хлеб. А спонтанные всплески, надеюсь, уйдут постепенно.

Ты все же ответь, зачем мужику фейс попортила?

– Так уж и попортила, намного симпатичнее стал – буркнула я, насупившись – а зачем он за нами подглядывал?

– Ну меня он, если честно, не видел, а за тобой ему и подглядывать неинтересно, я полагаю. Что он там увидеть мог! – Девушка застыла, все еще держа меня на весу, потом отпустила и уселась в кресло. – А ведь я уже и сама забываю, что меня никто не видит. Да и ты, видимо, тоже. Впрочем, об этом позже. Скажи мне лучше, ты ведь не видела его? Через парк, через сад? Как ты поняла, что он следит?

Вот так фокус! А я и не подумала об этом.

– Ты?

– Нет. Ты сама справилась – она пожала плечами.

– Как это? – удивилась я еще больше.

– Ты свой дом чувствуешь?

Я уверенно кивнула. – Конечно.

– А сейчас представь, что твой дом – вся Земля.

Немного попыжившись, я поняла тщетность своих попыток и с надеждой посмотрела на Юну.

– Подсказывать не буду. Вот тебе и задание на завтра. Вспомни, как и почему ты увидела наблюдение.

Попробуй сама разобраться. До встречи – махнула рукой, исчезая и оставляя знакомый шлейф легкого серебристого смеха.

Вот всегда так. Домашнее задание она мне дала! Заррраза… а ничего, что сейчас уже ночь? Самой-то ни есть, ни спать не надо.

– Высоко сижу, далеко гляжу… – хихикнула девушка – ты-то за собой ничего не замечаешь? Спишь ведь уже по три-четыре часа в сутки… и ничего, жива.

Этим она меня совершенно доконала. Действительно, за почти два месяца занятий, я все меньше спала, отключаясь на несколько минут, когда была пауза в тренировках. И внимания не обратила. Это надо же! И физически подросла. И внешне уж никак не на три года выгляжу. Вон Ваньку взять. Всего на год меня младше, а как был карапузом, так и остался. Едва говорить научился связно. Елки, опять я в сторону ушла от задания. Готовить надо, иначе подруженька-наставница моя весь день измываться и ехидничать будет. Надо ж было такую ехидну вылепить. И не изменишь теперь, да и, положа руку на сердце, она мне такой именно и нравится.

– Вот-вот! – Насмешливый комментарий не задержался.

Мда… Живу как сама с собой общаюсь. Что не так уж и далеко от истины. Было бы это лет на двадцать-тридцать пораньше, точно решила бы, что у меня раздвоение личности или шизофрения, или еще какое-нибудь психическое расстройство.

Юна все более очеловечивается. И, как выяснилось, моими стараниями. Но мне кажется, что и сама она с успехом участвует в этом процессе.

Интересно, как бы отреагировал мой педиатр, расскажи я ему о своей подружке? Пожалуй, даже откровенная демонстрация девушки скорее убедила бы его в том, что у него тоже глюки, чем заставила бы признать ее реальность.

– Маша! Не отвлекайся!

Ну вот что за жизнь! Шаг вправо, шаг влево – расстрел! А я, может, по Митьке скучаю. Как там мое солнышко!? Скоро приедет, тоже скучает, мой маленький. А похудел как! Лежит, сопит потихоньку, тени вон под глазами. И был-то тонюсеньким, а теперь совсем истаял. Сердце защемило от жалости, и Митя пропал.

Ой, заснула я ненароком, что ли? Митьку увидела, соскучилась я по моему маленькому неугомонному дружочку.

И как тут объяснить, что не могу я сейчас никакими заданиями заниматься. На ходу засыпаю. Вообще-то, на «лежу» заснула. Тьфу, опять запуталась.

– Ох, Маша, Маша… ладно. Хочешь Митю увидеть? Прямо сейчас?

– Конечно! Только спит он, ночь на дворе - широко зевнула я.

– А мы тихонечко, никого не потревожим. Пошли.

И мы оказались возле Митиной кровати. Он все так же лежал, подложив маленькую ладошку под щечку, и реснички слегка трепетали над едва заметными веснушками, рассыпанными по скулам. Я подозрительно огляделась.

– Юна, ты как в мой сон попала? Разве это возможно? Я думала, сказки.

– Возможно, конечно. Сказки-не-сказки, но сколько их уже в твоей жизни? Только сейчас мы и не в сказке, и не во сне. Мы в Митиной спальне.

Но не мог мой закостенелый мозг принять сразу такое известие. Поэтому я потихоньку, под ироничные смешки подруги, подошла к кровати, притронулась к теплой ручке мальчика, ощутив ее расслабленную мягкость, провела по шелковистой шевелюре, пропуская прядки между пальцами. Хороший мой! Спи, солнышко!

Пришла в себя я уже на своей постели, все еще чувствуя кожей сонное тепло Митиной ладошки. И расплакалась. Не знаю отчего. Думать о чем-либо не было сил. Голова звенела, как пустой котелок. А потом я попросту уснула, забыв про все задания, вместе взятые.