Чтение онлайн

– Ах, не жалей мои ноги, - Эльза проводила взглядом мужа до веранды и взглянула на Кира.
– Если совсем не ходить, то препараты превратят мои ноги в камень. Поверь мне на слово, что возвращать им подвижность будут не массажем.

– Эльза, можно вас спросить?

– Мы друг другу интересны, я вижу. Но позволь мне предложить способ «ты - мне, я - тебе»? Сначала ты мне вопрос - я отвечаю, потом я тебе и ты отвечаешь, - на лице Эльзы сияла усталая улыбка. Ей так хотелось, чтобы Кир согласился, что ее глаза стали поблескивать в свете синих фонарей.

– Я не против. Но, боюсь, я ничего не помню из того, что может быть вам интересно, - Кир сел рядом с Эльзой.

– Не переживай. Болтушка Эльза найдет о чем спросить.

Кир кивнул.

– Ну и?

Кир не понял.

– Ты же хотел о чем-то спросить? Я думала с кратковременной памятью у тебя все в порядке, - улыбнулась она.

– Да, простите, - Кир немного помялся.
– Почему вас называют «ночными»? Почему вы ведете ночной образ жизни?

– Два вопроса?
– Эльза прищурилась на один глаз и слегка покачала головой.
– Это все из-за удивительной способности нашей болезни изменять наши биоритмы. Обмен веществ перестраивается так, что нам легче бодрствовать когда на небе луна, - Эльза посмотрела вверх. Но темень проплывающих туч едва различимыми грязными мазками плыла по небу.
– Ученые, изучающие нас, решили отселить всех, кто бродит по ночам, в отдельные районы. К счастью, ночных не так много оказалось, и домов пока хватает на всех. Во всяком случае, мы живем по двое, а не по трое.

Кир обдумывал ответ. Наверное, хорошо жить по двое: больше места между кроватями, проще ходить между ними.

– Моя очередь, - Эльза приободрилась. Она прижала ладонь к подбородку, обдумывая свой вопрос.
– Чтобы у тебя такое спросить? Ведь твоя потеря памяти слишком сильно сужает круг возможного, - с досадой отметила она.

Мимо них проходили другие ночные. Когда они видели с кем сидит Эльза, то они замедляли шаг и пытались вслушаться в их разговор. Но вдруг, как будто чего-то испугавшись, они ускоряли шаг и удалялись по прежнему курсу.

– Вот, - Эльза, наконец, определилась, - почему тебе начали восстанавливать память? Это очень интересно. Насколько я знаю, к этому процессу прибегают лишь через три и даже шесть месяцев.

Кир посмотрел на Эльзу. Ее глубокие морщины, исполосовавшие все ее лицо, немного розовели на морозе.

– Я свидетель какого-то преступления или... его исполнитель, - усмехнулся Кир, - поэтому мне нужно срочно все вспомнить.

– Тебе нужно или кому-то?

Кир задумался. Но приготовился ответить.

– Не стоит, - Эльза остановила его.
– Это был второй вопрос и для меня не самый интересный. Твоя очередь.

– Почему у вас с Павлом отсутствуют белые язвы?

– Они не отсутствуют, они просто в тех местах, которые обычно у людей сокрыты, - Эльза загадочно закатила глаза.

– Но у всех в Деревне они на руках. Вы только вторые, кого я встретил без подобных отметин, - сбавил напор Кир.

– Как это ловко: уточняющий нюанс и мне придется отвечать еще раз, - хихикнула она.
– Ты наблюдателен. За эту черту награжу тебя правдивым ответом. Отметины есть у всех и чаще на руках и ногах. И у нас с мужем были. Но в лаборатории очень интересуются свойствами монии изменять цвет нашей кожи. Мы с Павлом - главные кролики, - Эльза отвела взгляд в сторону. Она посмотрела на зеленые полосы слежения. Они были, как и прежде, бледного цвета.

Кир хмурил брови. Он смотрел на прохожих, рассматривающих его. Но их взгляд уже не тяготил, он уже не чувствовал его. И только он попытался задать вопрос, как Эльза опередила его.

– Нет-нет, - она широко улыбнулась, - любопытство полезно тренировать терпением. Сейчас моя очередь.

Кир отступил.

– Я слышала, тебя поселили в дом к Ташу и Каро. Знаешь, это достаточно странно. Таш - деревенский глава, а Каро вроде крестного мальчика профессорши Кроберг и ты. Как тебе эти два малых?

– Видимо это для вас странно выглядит, - Кир пожал плечами, - я же ничего не знаю и многого не понимаю. Могу сказать лишь одно, что Таш угрюм и неприветлив как все здешние санитары. А Каро... он очень добр и учтив. Он ведь спас меня в первый день, когда я очнулся от наркоза в доме.

– Серьезно?

– Да, я чуть было не бросился на ограждение, а он оттолкнул меня.

– В этом весь наш Каро, - Эльза улыбнулась каким-то внутренним мыслям.

– Вы, наверное, давно знакомы?

– О, да!
– она на мгновение закрыла глаза.
– Раньше... давно, мы были соседями и часто занимались духовной практикой. Когда меня сюда привезли и определили в дом на пятом круге, то первый, кого я встретила, - был Каро. Удивительный человек. Он знал, как меня зовут. Его тембр голоса, движения рук. Он удивительно спокоен. Но не это заставило мое трепещущее сердце проникнуться к нему. Видимо от Кроберг он узнал, что я - гуру, практик духовного воспитания, и он попросил взять его в ученики. Боже это было чудесно! Ведь там, в той жизни, у меня было несколько классов. И я готова была лезть на стену от того, что потеряла с ними связь. И тут он - Каро, с протянутой крепкой рукой.

– Каро необычный подросток, - Кир листал набор свежих воспоминаний, в которых был запечатлен Каро.
– Ему сразу хочется довериться.

– На мой взгляд, Таш просто ревнует...

– В каком смысле?

– Ревность власти. Каро имеет авторитета куда больше, чем староста. И за помощью, прежде всего, хотят обратиться именно к Каро, а потом уже к Ташу.

– Мне показалось напротив, что Таш не властный. Он просто закрыт сильно. Никого не желает впускать, лишь Каро. В нем его надежда, мысли и ... Он привязан к нему сильно.

– Ты все это заметил за один день?

– Видимо это моя черта - наблюдательность.

– Или дар.

– Судя по бирке, нет. Кстати, а где же ваши с Павлом бирки?

– Их у нас сняли... несколько дней назад, - голос Эльзы сник.

– Вам стало грустно?

– Немного, лишь немного. Но, поверь, я не стала от этого менее счастливой.

– А разве здесь можно быть счастливым?
– рассуждал Кир.
– На улицах столько угрюмых лиц. Даже дома здесь наводят тоску. Все здесь, такое ощущение, направлено на то, чтобы нагонять уныние и выветривать остатки тепла.

– Это всего лишь погода, мой друг, - Эльза материнским взглядом смотрела на него.

– Да, быть может, но каждый из вас знает кто и что он. А мне лишь досталось сухое: «ты очнулся, наконец; ты смертельно болен, ты в резервации».

– Тебя сильно терзают сомнения.

– Меня мучают мысли о том кто я? И что я тут лишний.

– Абсолютно не важно кто ты и зачем ты сюда попал, Кир. Не в том счастье, чтобы знать это, - Эльза смотрела в небо и глубоко вдыхала холодный воздух.

– Разве?

– Счастье в том, чтобы быть собой, - она улыбнулась и посмотрела на Кира. Ее глаза искрились под фонарем и, казалось, что они источают тончайшие сияние.

– Вы говорите так, потому что вы никогда не теряли память. Вы не можете понять, что сейчас творится внутри меня.

– Понять, что с тобой как раз-таки не очень сложно. Некоторые функции «белой язвы» достаточно хорошо изучены. Но на тот случай, если ты говоришь об ощущении мира, то и тут нет лабиринта. Хотя, именно в него ты себя загоняешь.