Чтение онлайн

Сегодня последний день моей жизни. Завтра настает Вальпургиева ночь, а хороших для меня вестей нет. Ни леший, ни Милена не смогли отыскать Архонтов. И даже Слава пропал, улетев в свою Москву. Мобильный телефон друга был не доступен.

Я лежал в своей комнате и бездумно смотрел в потолок. Сегодня мы с Кириллом вернулись в усадьбу.

Прошло три дня как мы покинули наш дом. За это время я успел закончить все свои дела. Встретился с Нели Юрьевной. Рассказал ей отредактированную версию произошедших со мной событий. Предупредил, что я уеду из города на некоторое время. Мы договорились, что на время моего отсутствия, она станет управляющим с соответствующим правом подписи. Приказ я подпишу завтра утром, перед отъездом в Томск.

Ночевать остались у нее. Мы засиделись допоздна, поминали Женю со Светой. Под действием спиртного Неля Юрьевна размякла, много плакала, не стесняясь Кирилла. Она хотела выговориться, выплеснуть свою боль родному человеку. Мы с Женькой давно стали для нее семьей, заменив погибшего сына. И смерть одного из нас стала для нее еще одной страшной потерей и потрясением. Именно поэтому я не стал говорить ей о своей возможной смерти.

На следующее утро заехали в офис. Я подписал бумаги, попрощался и направился с Кириллом к родителям в Томск.

Томск — сибирские Афины. Столица студентов, город безудержного веселья, пьянок, случайного секса и несбывшихся мечтаний. Его окружала особая аура, присущая только тем местам, где собиралось огромное количество молодых людей. Она была пронизана страстью юношеского максимализма, омыта слезами разбившейся любви, звенела отголосками двоечников, призывающих халяву на время сессий, пьянила выхлопами перегара, возбуждала страстными стонами пытающимися быстрее повзрослеть вчерашних школьников.

В конце августа жизнь в городе буквально вскипала, начинала бурлить на каждом шагу. Пиво лилось пенной рекой. В глазах рябило от приезжающих в первый раз абитуриентов. Их сразу можно было узнать по растерянному взгляду или по излишней браваде.

И утихала на период зимней и летней сессий. Чтобы потом снова повторить этот безумный ежегодный круговорот.

Родители вместе с братом жили в четырехкомнатной квартире на Иркутском тракте. Уже в городе я позвонил брату и предупредил, что скоро приеду. По пути заехали в супермаркет за продуктами, не люблю приезжать в гости пустым.

Родной дом встретил счастливыми слезами мамы, добродушным хмыканьем отца и крепким объятиями брата. Я представил родным Кирилла, прежде чем мама потащила нас всех к столу.

Было много тостов, счастливых вздохов мамы, держащей меня за руку. Отец разговорился с Кириллом, оказывается они служили в одних войсках и теперь обсуждали различия традиций советских и российских времен. Мы с братом вспоминали, наши детские проделки. На короткое время я совсем позабыл про все свои проблемы и просто наслаждался чувством уюта и заботы в родительском доме.

Глубоко за полночь наше застолье завершилось. Родители ушли к себе, Кирилла мама уложила спать в зале. Я остался на кухне с Давыдом.

— Теперь рассказывай, что с тобой случилось на самом деле, — трезвым голосом сказал брат, когда плотно закрыл кухонную дверь.

— Ты не поверишь, но все что я расскажу правда, — издалека начал я свой рассказ. Мое необычное повествование Давыд, часто прерывал удивленными вопросами и восклицаниями. От услышанного он, наплевав на мамин запрет курения в доме, достал пепельницу и курил прямо там. Когда я закончил свою историю, дым в комнате напоминал предрассветный туман. Форточка не справлялась с обилием дыма, пришлось распахнуть окно полностью.

Только вдохнув полной грудью сырой и холодный воздух, я понял, как устал. Брат выглядел, мягко говоря, удивленным. Было видно, что услышанное ошеломило его. Если рассказчиком был бы другой человек, он не поверил бы. Видимо он никак не мог поверить в сказанное мной.

— Это правда, ты меня не разыгрываешь?

— Смотри, — я взял ложку со стола и раскалил ладонь. Ложка мгновенно потекла как восковая свеча. Я опустил в тарелку с водой оплывший кусок металла. С громким шипением в воздух поднялось раскаленное облачко пара. — Убедился?

Широко раскрытые глаза и отвалившаяся челюсть брата были красноречивей любых ответов.

Я как можно мягче объяснил ему, чем мне грозит отсутствие инициации. И поделился с ним запланированными на завтра действиями. После этого убрали со стола и отправились спать.

За беготней следующий день пролетел очень быстро. Я успел оформить дарственную брату на квартиру в Новосибирске. Заехать к родителям Жени и Светы, выразить свое соболезнование.

Домой от близких погибших друзей вернулся полностью опустошенным. Пришел и сразу уснул. Сквозь тревожный сон чувствовал ласковые прикосновения мамы. Она, как всегда, заходила проверить, накрыт ее любимец или нет. И пусть мне уже скоро тридцать лет, для нее я всегда буду маленьким Арончиком.

Проснулся я от восхитительного запаха жареных блинов. Это мама спешила порадовать меня любимым лакомством. К сожалению пора возвращаться. Заканчивалось время отведенное для родителей.

За столом, как будто чувствуя нависшую надо мной беду. Мама, беззвучно плакала. Слезинки одна за другой капали на стол. Отец, не выносивший слезы матери, увел ее в спальню успокаивать.

Они вышли из комнаты, когда мы уже стояли на пороге. Отец крепко обнял меня, шепнул, чтобы я берег себя. Мама вжалась в мою грудь и опять расплакалась. Я гладил ее поседевшие волосы, с трудом сдерживая слезы. Наконец она успокоилась, поцеловала меня в щеку и перекрестила.

На улице мы попрощались с Давыдом. Брат стиснул меня в своих медвежьих объятиях:

— Не унывай. Я знаю, ты выкрутишься, — напутствовал меня брат. — Езжай, а то я тоже расплачусь как мама, — поторопил он меня хриплым голосом.

— Береги родителей и себя, — попрощался я с Давыдом и сел в машину. Мне не нужно было оглядываться на окна, чтобы чувствовать прощальный взгляд моей любимой мамы.

— Повезло тебе с родными, — сказал мне Кирилл, когда мы выехали со двора.

— С этим трудно поспорить. Я же младший, всеобщий любимчик, — похвастался я.