Чтение онлайн

Лерка ни с того, ни с сего громко заржала, но, когда все в недоумении, а мы со Стасом в испуге, взглянули на нее, она тут же заткнулась.

— Ладно, давай сюда карты, — все еще улыбаясь, решительно протянула она мне руку, забрала колоду и сунула себе под задницу. – Целовалась я позавчера, но я тут среди вас, единственная девственница, насколько я понимаю, а значит самая невинная, — с достоинством заявила.

— Почему это единственная, — возмутилась снова Настька, — я еще.

Вот ведь бестолочь, могла бы сразу не кочевряжиться, а согласиться еще на стадии поцелуев и не устроили бы тут вечер откровений. Но маховое колесо было запущено, а мерцание свечей подмывало некоторых к расспросам об интимных подробностях.

— А у кого во сколько первый раз секс был? – пока мы сидели в ожидании очищения от скверны колоды, Кирилл задал новый виток обсуждений, правда, круг опрашиваемых заметно поредел. – У меня все то же число – семнадцать, — с удовольствием сообщил он.

— Семнадцать, — тут же, не раздумывая, подхватила Янка.

— Восемнадцать, — без ярого энтузиазма отозвался Стас. Можно было и не спрашивать. Метод математического подсчета был прост – Малыш младше Назарова на год.

— Юль? – вопросительно уставился на меня Кирилл.

— Семнадцать, — пожала я плечами.

— А я в шестнадцать, — заявил Протасов.

— Ого. Это как это? – почти в голос спросили мы разом. Здесь с математикой ни у кого не складывалось. Целовался-то Протасик годом позже.

— А у меня тогда друган был, — охотно начал делиться подробностями он, — постарше лет на пять. Сейчас уже женат, а тогда он постоянно к одной бабенке ходил. Ей уже лет за сорок было, и муж был. Ну и вот…

— Так все, Влад, понятно. Без подробностей, — запротестовала я. Выслушивать историю, как Протасов на пару с другом, а может и не одним, поимел впервые тетку в возрасте, у меня не было никакого желания.

Это у меня не было желания и у Лерки, наверняка, тоже. У Настьки и подавно. Да и Янку вряд ли интересовали чьи-то бравые похождения. А пацаны с азартом, похоже, пообсуждали бы.

— И что? Прям малолетке дала? – не обратив внимания на мой протест, с недоверием хмыкнул Кирилл.

— Да ваще легко. Ей похер с кем и сколько. Понимаешь? Нимфоманка… Но страшная-я-я...

— Да уж. А у меня однажды… — начал было Крайнов.

В общем, дорвались мальчики до любимой темы, позабыв, что далеко не в мужской компании здесь сидят.

— Кирилл, — одернула я теперь и его, — хватит уже. Кому интересно, кто у вас был, когда и сколько?

Кирилл виновато заткнулся.

— Ну да. Ладно. Извини. Давайте уже гадать, — послушно перевел он тему, — Лер, давай сюда карты, хватит их там греть.

Да, действительно, свечи уже начали плавиться, а мы так и не начали самого главного.

Я тасовала колоду и снова настраивалась на предсказания, как вдруг отозвалась Янка.

— А мне вот интересно, когда, с кем и сколько, — заявила она с запозданием. Долго, видимо, переваривала болтовню ребят.

— У меня? – заржал в ответ Протасов.

— Нет конечно, нафига ты мне, — нисколько не веселясь фыркнула она. – У Стаса.

— У меня только ты, — невозмутимо заверил Стас и обнял своего снова нахмуренного Малыша. – Сейчас все сама увидишь. Карты все скажут. Юль, давай уже начинай.

«У меня только ты», - парень поклялся в верности своей девушке. Что может быть более естественным? Обычное закономерное заявление, но меня от него чуть не вывернуло. Я вроде не дура наивная и абсолютно ни на что не рассчитывала, и даже в мыслях у меня ни разу не промелькнуло никакой сентиментальной чепухи о Назарове (любовь и все такое), и все же эти слова:

«У меня только ты...»

Услышав их, я почувствовала себя так унизительно. Вот так же, как тогда в кафе, когда Стас меня ни за что шмарой обозвал, вступившись за Янку, так и сейчас, только в стократ хуже. Это как пощечина. Хоть я ее, слава богу, никогда ни от кого не получала, но мне, казалось, ощущение было примерно такое же. У меня даже в ушах зазвенело и внутри все обмерло. И в горле что-то типа тошноты застряло, перехватывая дыхание и доводя мой язык до немоты.

«У меня только ты...»

А я тогда кто? Та самая шмара, которая даже в зачет не идет? Что-то такое незначительное и не стоящее внимания? Вот совсем-совсем ничто, что ли?

Понятно, что это была чистой воды истерика у меня тогда. Обида и стотысячное раскаяние, за совершенную в каком-то помутненном сознании глупость. Я знала, что само собой Стас не мог тогда ничего другого Янке сказать. Соврать — это самое правильное решение. Только так и нужно было сделать, чтобы избежать скандала. Да даже ради меня, возможно, так надо было сделать. Чтобы не подставить. Ведь он же мне обещал оставить все в строжайшей тайне и унести наш совместный грех с собой в могилу.

Да, он не мог сказать другого. Но мог хотя бы промолчать тогда, что ли. Или же хотя бы заявил без вот этого:

«Карты все скажут, сейчас сама увидишь».

А еще и вдобавок:

«Юль, давай начинай».

Давай! Начинай!

А я ведь сейчас начну. Сейчас Яна увидит, что карты скажут…

Внутри меня клокотала обида, явно созданная на ровном месте. С другой стороны, ну и из-за чего я психанула? Никто же не виноват, что я сама позволила себя использовать. Меня не уговаривали, не клялись в любви — я просто сама (да именно сама), абсолютно добровольно легла под парня, который наверняка потом когда-нибудь где-то в компании, среди приятелей тоже между делом с легкостью и усмешкой поделится, как однажды трахнул однокурсницу. А потом еще поржет, как целовался с ней же — дурой (сама полезла, а он не отказал), пока другая дура — его девушка, в наивном неведении сидела в соседней комнате. Комичная история, правда ведь? «Ха-ха» - три раза. Друзья точно оценят такую историю и повеселятся.

Однако оцепенение, которое меня охватило из-за слов Стаса длилось недолго. Я еще посидела, якобы старательно перемешивая карты с минуту. Поперемешивала в себе гнев, стыд и горечь в огромной дозе пофигизма. Потом нашла все же силы, сглотнула едкий «колючий и болючий» ком и тоже невозмутимо улыбнулась.

– Ну что? С кого начнем?

На Назарова и его Малыша я больше не взглянула. Ни разу.

Вечно во всем первый и главный Кирилл в этот раз, как ни странно, промолчал.

– Давай с меня, - поднял смело руку Протасов, так что даже пламя свечей дрогнуло и в комнате заходили мерцающие тени. Легкое чувство боязни снова подобралось ко мне, я передернула плечами. Зато удрученное состояние немного поостыло, заменяясь другими эмоциями. Стараясь не оглядываться по сторонам и не всматриваться в темные углы, я ограничила свое поле зрение рамками стола и вполне бодренько раскидала карты. Я не стала делать большой круговой расклад, иначе если тут каждому разводить ворожбу по полной, то можно до утра сидеть, да и надоест. Поэтому на стол легли скудные пять кучек: для него, для дома, для сердца, что было, что будет, ну и само собой отдельная карта - чем сердце успокоится.

Глядя на сложившуюся комбинацию картинок, я немного впала в ступор. Раньше, такие незамысловатые определения, как встреча, разговор, интерес и прочее, давало огромную волю фантазии. Один только валет, упавший «на сердце» служил поводом для сочинения невероятнейшей истории любви. Тут же… Ну что я могла сказать Протасику? Что его в его же жизни могло интересовать? Учеба? Карьера? Успех? Или же еще смешнее — любовь?

Я покосилась на Влада, на его пофигистическое выражение лица. Да все это ему вряд ли было интересно. Зато пристроившаяся рядом с ним Настька разглядывала расклад, выпавший королю ее сердца, во все глаза.