Чтение онлайн

— Вы хотите сказать, что этот язык даже вас мог обратить против Союза? — спросил генерал.

— Начнем с того, — сказала Ридра, — что слово, обозначающее на Вавилоне-17 слово «Союз», может быть переведено на английский как «тот, который захватывает». Теперь понимаете? И все программы подчинены этому слову. Когда мыслишь на Вавилоне-17, становится совершенно логичным постараться уничтожить собственный корабль, а потом при помощи самогипноза заблокировать этот факт, чтобы не суметь раскрыть собственные действия и остановить себя.

— Вот ваш шпион! — воскликнул доктор Т’мварба.

Ридра кивнула.

— Вавилон-17 программирует действия личности, усиливая их самогипнозом, при этом все, что продумано на этом языке, кажется правильным, поскольку на других языках оно выражено очень грубо и неуклюже. Запрограммированная личность, во-первых, должна стремиться любой ценой уничтожить Союз, а, во-вторых, оставаться скрытой от остальной части сознания. Это и произошло с нами.

— Но почему Вавилон-17 не полностью подчинил вас? — спросил доктор Т’мварба.

— Он не рассчитан на мой талант, Моки, — ответила Ридра. — Я уже анализировала эту проблему на Вавилоне-17. Все очень просто. Человеческая нервная система производит радиошумы. Но, чтобы уловить эти шумы нужна антенна с поверхностью во много тысяч квадратных миль. В сущности, единственное устройство, способное на это, нервная система другого человека. Лишь несколько человек, подобных мне, лучше других контролируют ее. Я контролирую испускаемые мной радиошумы, и мне не составило труда просто несколько исказить их.

— И что же я должен делать со шпионами, которых вы скрываете в своих головах? Подвергнуть вас лоботомии?

— Нет, — сказала Ридра. — Исправляя свой компьютер, вы же не рвете половину его проводов. Вы исправляете язык, вводите отсутствующие элементы и компенсируете двусмысленности.

— Мы ввели главные отсутствующие элементы, — сказал Батчер. — Еще на кладбище «Тарика». Мы на пути к остальным людям.

Генерал медленно встал.

— Что-то чересчур все просто, — он покачал головой. — Т’мварба, где лента?

— У меня в кармане, где и пролежала все время, — сказал доктор Т’мварба, доставая катушку с записью.

— Я отправлю это криптографам, мы все тщательно проверим, — он подошел к двери. — Ах, да, я вынужден вас запереть…

Он вышел, и трос оставшихся посмотрели друг на друга.

— … ДА, КОНЕЧНО, я должен был предвидеть, что тот, кто сумел наполовину проникнуть в нашу наиболее защищенную камеру и саботировать военные операции в целом рукаве Галактики, сможет сбежать из моего запертого кабинета… Я думаю… Я знаю, что вас не беспокоит, что я думаю, но они… Нет, мне не приходило в голову, что они похитят корабль. Да, я… Нет. Конечно, я не уверен… Да, это один из самых больших наших боевых звездолетов. Но они улетели… Нет, они не нападали на наши… У меня нет никаких сведений, кроме оставленной ими записки… Да, конечно, я ее вам прочту… Именно это я и хочу все время сделать…

РИДРА ВОШЛА в рубку боевого корабля «Хронос». Когда она опустила на пол свой чемоданчик, Батчер оторвался от контрольного пульта.

— Как дела внизу?

— Есть какие-нибудь проблемы с новым оборудованием? — спросила Ридра.

Парень из взвода навострил уши.

— Не знаю, Капитан. Это наша судьба, все время бежать.

— Мы должны вернуться в Зажим и передать корабль Джебелу и его людям на «Тарике». Брасс говорит, что он сможет это сделать, если вы, парни, будете хорошо справляться со своими обязанностями.

— Мы постараемся. Но поступает так много приказов. Сейчас я должен бежать вниз.

— Пойдешь вниз через минутку, — сказала Ридра. — Предположим, я сделаю тебя квипукмайокуном?

— Кем-кем?

— Это человек, который читает все поступающие приказы и интерпретирует их. Твои далекие предки были индейцами, верно?

— Да. Семинолы.

Ридра пожала плечами.

— Квипукмайокуна — это на языке майя. Немного отличается. Они отдавали приказы, завязывая узелки на веревке, мы используем перфокарты. Беги и хорошо следи за полетом.

Рэт дотронулся до лба и убежал.

— Как вы думаете, что генерал сделает с вашей запиской? — спросил Батчер.

— Это уже не важно. Она сгладит впечатление в верхах. Они поразмыслят над ней и над теми возможностями, которые она перед ними открывает, а мы тем временем будем делать свое дело. У нас есть исправленный Вавилон-17 — назовем его Вавилон-18 — это наиболее могущественное мыслимое оружие.

— Плюс моя армия убийц, — сказал Батчер. — Думаю, мы справимся в шесть месяцев. И твое счастье, что эти припадки болезни не ускорили метаболизм. Мне это кажется несколько странным. Ты должна была бы погибнуть, не успев овладеть Вавилоном-17. Так было рассчитано.

— Им не повезло, потому что они напали именно на меня… Что ж, как только мы кончим с Джебелом, оставим на столе командующего захватчиками Мейлоу в Нуэва-нуэва Йорке записку. Эту войну следует закончить в шесть месяцев, — процитировала она. — Лучшее предложение из всех, когда-либо написанных мной. Но сейчас нам предстоит как следует поработать.

— У нас есть инструмент, которого больше нет ни у кого, — сказал Батчер. Он подошел и сел радом с ней. — А с хорошим инструментом дело пойдет гораздо легче. А что мы будем делать потом?

— Думаю, я напишу поэму. А, может, роман. Мне есть что сказать.

— Но я все еще преступник. Покрывать плохие дела хорошими — лингвистическая ошибка, которая уже не раз причиняла неприятности людям. Особенно, если хорошие дела еще в будущем. Я по-прежнему несу ответственность за множество убийств.

— Весь механизм суда, предназначенный для устрашения, тоже лингвистическая ошибка. Если тебя это так беспокоит, возвращайся, отдайся им в руки, пусть судят… Но лучше бы ты занялся своим делом. И пусть этим делом буду я.

— Конечно. Но кто сказал, что твой суд будет легче?

Ридра засмеялась. Она остановилась перед ним, взяла его за руки, положила их на свое смеющееся лицо.

— Но я же буду и твоим защитником! А ты уже должен знать, что даже без Вавилона-17 я сумею уговорить кого угодно.