Чтение онлайн

Я остановился. Шорох шагов приблизился и утих.

— Это ты, Чудик?

— Ты изменил свои намерения?

Вздох:

— Да.

— Тоща пойдем. — Мы зашагали. — Почему?

— Кое-что случилось. — Навозник не сказал, что именно, а я не стал расспрашивать.

— Навозник, — сказал я немного погодя. — Я чувствую по отношению к тебе что-то очень близкое к отвращению. Это настолько близко к ненависти, как то, что я испытывал к Челке, было близко к любви.

— Сейчас незачем об этом беспокоиться. Ты слишком эгоцентричен, Чудик. Надеюсь, пройдет время — и ты повзрослеешь.

— И ты пришел показать мне, как это делается? — спросил я. — В темноте?

— Я показываю тебе сейчас.

Пока мы шли, заалел рассвет. Глаза мои слипались, веки набухли и стали тяжелыми, а голова — просто чугунной.

— Ты работал всю ночь, — обратился я к Навознику, — да и я сам поспал только пару часов. Почему бы нам не прилечь чуток поспать?

— Подожди до тех пор, пока не будет достаточно света, чтобы ты убедился в том, что я здесь.

Это был странный ответ. Серый силуэт Навозника вырисовывался впереди меня.

Когда восток сплошь закраснел, не затронув синевы в остальной части неба, я стал высматривать место, куда бы упасть. Я был совсем измучен и прикрывал глаза от солнца; все начинало плыть у меня перед глазами.

— Здесь, — сказал Навозник. Мы подошли к неглубокому оврагу у скалы, на дне которого лежал плоский камень. Я спрыгнул на него. Навозник за мной. Мы легли, мачете я положил между нами. Я запомнил, что перед тем как я заснул, золотой лучик успел перебраться с моей руки на спину.

Я поднял руку и протер глаза. Они опять слипались.

— Навозник…?

Ко мне подбежала Родинка.

Я попытался дотянуться до подола ее платья. Она испуганно посмотрела на меня.

— Увалень! — крикнула она вверх. — Маленький Джон! Он здесь!

Я сел:

— Куда ушел Навозник?

К нам спускался Увалень, а за ним бежал Маленький Джон.

— Ла Страшная, — приблизившись, сказал Увалень, — хочет поговорить с тобой… перед твоим уходом. Она и Ло Ястреб хотят поговорить с тобой.

— Эй, никто не видел Ле Навозника? Странно, убежал…

Тут я увидел выражение лица Маленького Джона.

— Ле Навозник умер, вот поэтому-то они и хотят поговорить с тобой.

— Что?

— Перед восходом, внутри клетки, — сказал Увалень.

— Он лежал возле могилы моего брата Беленького. Помнишь моего брата..?

— Да, да, — сказал я. — Я помогал его хоронить… Перед восходом? Это невозможно. Когда мы с ним легли здесь спать, солнце уже взошло. — Потом я переспросил с сожалением. — Умер?

Маленький Джон кивнул.

— Так же, как Челка. Это сказала Ла Страшная.

Я вскочил, сжимая мачете.

— Но это невозможно! Ведь кто-то говорил мне:

«Подожди до тех пор, пока не будет достаточно света, чтобы ты убедился, что я здесь». Ле Навозник был вместе со мной после восхода. Потом мы легли спать.

— Ты спал с Ле Навозником после того, как он умер? — изумленно спросила Родинка.

Сбитый с толку, я пошел в деревню. Ла Страшная и Ло Ястреб встретили меня возле пещеры с родником. Мы заговорили о мелочах; я смотрел на них, глубоко задумавшись о явлениях, которых не понимал, обо всей творящейся неразберихе. Потом мы заговорили о быке, убитом мною.

— Ты хорошо поохотился Ло Чудик, — сказал наконец Ло Ястреб. — И хотя при дележе мяса мне достался кусок поменьше, ты — образец честного мужчины. Тебя кругом подстерегало множество опасностей. Я все-таки многому научил тебя. Помнишь, как ты удивлялся зарождению утра среди ночи?

(Очевидно, смерть Ле Навозника убедила Ло Ястреба, что подозрения Ла Страшной о смерти Челки обоснованы, правда, я не понимал, что связывает эти две смерти. А они так и не просветили меня.)

— Используй то, чему я тебя учил, когда будешь странствовать. Постарайся выжить и вернуться.

— Ты иной, — сказала Ла Страшная. — Ты видишь, что это очень опасно и это очень важно. Я пыталась расширить твой кругозор. И ты должен будешь еще многому научиться. Пусть тебе пригодятся знания, которые я тебе дала.

Не имея ни малейшего представления, куда идти, я повернулся и зашагал прочь, все еще не придя в себя после смерти Ле Навозника. По-видимому, тройняшки Бобы почти всю ночь провели в этой пещере, ловя в ручье слепых раков. Они возвращались, когда еще было темно. Размахивая палками, мальчишки брели по берегу реки. Они-то и увидели — Ле Навозник лежал за изгородью клетки в круге света, уткнувшись лицом в кучу гравия. Это, похоже, было как раз тогда, когда я только ушел.

Я продирался через ежевику, по направлению к солнцу, и в моем сознании, как изображение на незамутненном дне родника, вырисовывалась одна единственная мысль: если Навозник умер, и в то же время шагал вместе со мной через дрок, огибая камни (Я показываю сейчас, Чудик), то, наверное, и Челка сможет вернуться ко мне. Если бы мне удалось обнаружить того, кто убивает нас, иных… но чье иное возвращает нас к жизни после смерти…

Из мачете полилась медленная мелодия для умершего Навозника; и глухие удары моих ступней о землю поддерживали ритм. Примерно через час такого своеобразного похоронного танца в невыносимой жаре, я весь блестел от пота.

Солнце уже клонилось к закату, когда я наткнулся на красные цветы, громадные — величиной с мое лицо, похожие на кровавые капли, разбрызганные между шипов. Они часто растут на голых камнях. Возле них нельзя останавливаться. Плотоядны.

Чуть позже я присел отдохнуть на плоский, покрытый трещинками, кусок гранита. Улитка шевелила рожками — глаз в крохотной лужице величиной с мою ладонь. А через полчаса я пробирался по каньону. Небо стало темнеть. Уже в глубоких сумерках я увидел в скале вход в пещеру и, решив тут переночевать, нырнул в нее.