Чтение онлайн

– Ну ты меня просто балуешь, – пробормотала я, устраиваясь на полу удобнее и готовясь к новому представлению.

Я не могла оторвать взгляда от Маркуса. На его широкой спине перекатывались мышцы каждый раз, когда он взмахивал топором, а при ударе на руках вздыбались бугры бицепсов. Я почувствовала, как замирает мое сердце от подобного зрелища. Маркус был слишком красив, даже по моему мнению. С таким телом он мог бы позировать для скульпторов, и от клиентов не было бы отбоя. Не удивительно, что у него было столько женщин. Какая бы отказалась прикоснуться к такому, как он. Я и сама не знала, как держать себя в руках и не потерять голову, когда он рядом. От него словно пахло чистым сексом, он был им пропитан, создавал свою собственную возбуждающую разум ауру, в которую мог затащить любую женщину, стоило ему только пожелать.

Наблюдая за неожиданным шоу, я потеряла счет времени. Я встрепенулась лишь тогда, когда Маркус вогнал топор в колоду и пошел одеваться. Это значило, что скоро он вернется. А я так и не придумала, как мне выбраться из комнаты! Я подождала, пока мой надзиратель скроется за углом здания, и начала дергать щеколду на окне. Но, к моему величайшему разочарованию, она не поддалась. Сколько бы я в нее не шкреблась, она не двигалась с места. Время поджимало, и я запаниковала. Бросила дергать окно и заметалась по комнате. Куда было теперь деваться? Я подбежала к дверке, в которую так и не заходила, и, к своему разочарованию, действительно обнаружила там ванную комнату. Раковина, деревянная кадка, служащая поддоном для душа, и странной конфигурации унитаз. Деревянный. Окон не было, ровно как и каких-либо других дверей.

Я выскочила из ванной комнаты и снова подошла к окну. Может, разбить стекло? Но пока я уберу все осколки, чтобы не разрезать себя на части, Маркус уже однозначно придет обратно. Не успею.

Я услышала шаги в коридоре. Он сейчас вернется. Как мне его было встретить? Сесть на кровать? Подумает, что предлагаю ему присоединиться. У окна? Ну да, можно было еще сделать плакат с надписью “я хочу сбежать через форточку”. Может, за стол сесть? Я подошла к нему, но не успела сесть на стул. Ключ повернулся в замочной скважине, и Маркус вошел в комнату, держа в руке небольшую корзинку. Я стояла посреди номера, прижав к груди руки, чувствуя, как испуганно трепещет сердце в груди. Мужчина окинул меня взглядом, потом осмотрел комнату, словно проверяя, что в ней изменилось, и запер за собой дверь, сунув ключ в карман брюк.

– Ты хорошо себя вела? – подал голос Маркус, отчего я вздрогнула.

– Не знаю, – выпалила я, не сумев быстро придумать адекватный ответ. Маркус хмыкнул и поставил на стол корзинку, прикрытую салфеткой.

– Иди, ешь, – кивнул он мне.

– Ты что, принес еду? – восхитилась я, нетерпеливо заглядывая в корзину. В ней оказался кувшин воды, пара стаканов и несколько бутербродов. Увидев их, я вдруг вспомнила, что очень давно не ела, и готова была душу продать за такое угощение.

– Да, повезло, что повар оказалась женщиной, – ответил мне Маркус. Я скривилась от его слов, но все же начала жадно поглощать бутерброд. Что-то кольнуло у меня в душе. Неужели это было чувство ревности?

– А ты почему не ешь? – спросила я, наблюдая, как Маркус снимает куртку и устало бросает ее на тумбу.

– Я сыт, – его развратная улыбка заставила меня закипеть.

– Знаешь, как называют шлюху мужского пола? – ядовито поинтересовалась я у него. Он бросил на меня подозрительный взгляд.

– Ну?

– Маркус, – выплюнула я, запихиваясь еще одним бутербродом, пока не отобрали за такую дерзость. Лицо моего собеседника вытянулось, и он громко фыркнул:

– Кухарке не меньше пятидесяти лет.

Я кашлянула. Как он догадался, что я была возмущена именно тем фактом, что он добыл еду у женщины, воспользовавшись своим очарованием и обаянием?

– У тебя все на лице написано, – будничным тоном добавил Маркус, словно услышав мои мысли. – Доедай, а я пока схожу в душ. Сублимация ужасно утомляет, – он вздохнул, направляясь к двери ванной комнаты.

– Что такое сублимация? – поинтересовалась я. – Это у вас, технеров, так модно называть колку дров?

Маркус бросил на меня изможденный взгляд и ответил:

– Почти. Это значит перенаправление сексуальной энергии на какой-нибудь другой вид деятельности во благо. А не в изнасилование.

Я закашлялась основательно. Кусок бутерброда встал поперек горла от услышанного. Изнасилования?! Кого, меня?!

– А ты тут смотри не подавись мне назло, – добавил он.

Я проводила его взглядом в ванную комнату, уминая еду. Ну, хотя бы за то, что он не морил меня сознательно голодом, можно было поставить ему плюс. Да и в целом, если трезво оценивать его поведение, отбросив озабоченность, агрессию и планы сломать мне жизнь в угоду своим интересам, то его с натяжкой можно было бы назвать заботливым. Кто еще бы ради меня ходил колоть дрова, только чтобы я провела ночь не в лесу? Бывало, что мне и в ночлеге-то отказывали, даже когда я предлагала отработать свою постель. Но, учитывая, что дверь все так же была заперта, а я была заложницей Маркуса, было рано называть его хорошим парнем.

Из соседней комнаты донесся приглушенный шум воды. Да, после длительного физического труда я тоже любила принять душ. Он отлично расслабляет, и словно смывает с тебя всю усталость. Хм… Значит, Маркус был сейчас уставшим и наверняка не слишком сосредоточенным и внимательным. Может, попытаться стащить у него ключ, пока он не видит, и по-тихому убежать? Стоило попробовать.

Я отряхнула ладони от хлебных крошек и подкралась к двери. Кроме шума воды я ничего не услышала, и тихонько отворила дверь. Обнаженный Маркус стоял спиной ко мне под душем, и даже не оглянулся, когда я зашла, осторожно пригнувшись. Я заставила себя отвести взгляд от его спины, чтобы снова не застрять, любуясь им, и увидела его одежду, аккуратно сложенную на туалетном столике. И ключ, лежащий прямо наверху стопки. Наверно, Маркус вытащил его, чтобы тот не выпал из кармана на пол. Мне нужно было лишь подойти и взять его так, чтобы его владелец этого не заметил.

Я неслышно подошла к тумбе и протянула руку, чтобы забрать ключ. Маркус тихо вздохнул, чем привлек мое внимание, и я невольно обернулась на него. От увиденного у меня отвисла челюсть, и я даже забыла, зачем пришла. У Маркуса было потрясающее мощное тело. Капли воды стекали по его мышцам, будоража мое воображение и пробуждая желание. Но особенно меня привлекло то, чем Маркус занимался. Он стоял, уперевшись одной рукой в стену, и сжимая член во второй, плавно двигая ладонью вдоль его ствола. К своему стыду я поняла, что застукала его за мастурбацией, но отвести взгляд не было сил и желания. Его член оказался длиной в две ширины его ладони, и довольно толстый на мой взгляд. Пара вен переплеталась вдоль его направленного вверх напряженного ствола, увенчанного массивной бордовой головкой. Это был первый раз, когда я вживую увидела обнаженного мужчину, еще и такого красивого. Сердце забилось быстрее, а тело словно взорвалось гаммой смешанных желаний, главным из которых было оказаться рядом с Маркусом под душем и прикоснуться к нему.

Внезапно он оскалился и склонил голову, задвигав ладонью быстрее и резче. Белая струйка брызнула на стену и была тут же смыта водой. Маркус удовлетворенно выдохнул… и поднял свои золотые глаза на меня.

– Никки… – произнес он низким зовущим голосом, и я нервно облизнулась. Неужели ему пришлось заниматься подобным из-за меня? Думал ли он обо мне? Так много волнительных мыслей заполонило мой разум из-за Маркуса. Я почувствовала, как тяжелеет внизу живота и намокает белье.

Поволока начала спадать с взгляда Маркуса, и он, вернувшись в реальность, внезапно оценил, что на самом деле я забыла в ванной, поскольку я все так же стояла с протянутой в сторону ключа рукой. На его лице сначала отразилось недоумение, а следом – гнев. Я все же схватила ключ и, прижав его к груди, произнесла напоследок:

– Так и быть. Ты официально повышен с горошины до стручка!

Я развернулась и со всех ног бросилась прочь из ванной, надеясь успеть улизнуть до того, как Маркус придет в себя окончательно. Дверь в спасительный коридор, ведущая на свободу, казалась так близко. Я успела вставить ключ в скважину, провернуть его и открыть лишь на несколько сантиметров, как две руки по обе стороны от моей головы ударили в дверь, захлопывая ее, и я услышала раздраженное тяжелое дыхание Маркуса над своим ухом.