Чтение онлайн

— Подожди немножечко, Синтия. Будь хорошей девочкой.

Уложив пустую коробку на верхнюю полку шкафа, она пошла на кухню, зажгла газовую горелку, поставила чайник и принялась готовить ужин. В буфете у нее хранилась банка с консервированным языком, и ей давно хотелось его попробовать. Но если вы купили куклу, тем более за восемь шиллингов, то вам стоит ограничиться какао, хлебом, абрикосовым джемом. Впрочем, джемом тоже увлекаться не стоит. И жестяная банка, на которую уже давно поглядывала Грейс, осталась до поры до времени запаянной.

Все это время Синтия терпеливо дожидалась, когда ей уделят внимание, вела себя хорошо, как ей было велено. Кресло ее пододвинули к столу, и мисс Мордаунт разговаривала с нею в течение всего банкета:

— Правда, Синтия, здесь лучше, чем в магазине? Там духота, а здесь прохладно. Как ты думаешь, чем я займусь после ужина? Так уж и быть, скажу. Я сошью тебе из шелковой ткани длинную ночную рубашку. Ты будешь в ней как настоящая принцесса. А потом я устрою тебе кроватку рядом со своей, и тебе в ней будут сниться сладкие сны.

Мисс Мордаунт редко имела возможность говорить так ласково. Если она печатала в своей конторе на машинке и машинка начинала капризничать, она выражалась более крепко. Мистер Форт при этом неизменно разражался смехом, и от его смеха мисс Мордаунт злилась еще больше. Правда, она никогда не сердилась на старуху уборщицу и обращалась с ней не то чтобы ласково, но приветливо.

Раскраивая ткань для кукольной ночной рубашки, она рассказывала Синтии о своей жизни. Мисс Мордаунт призналась, что до сей поры жила в одиночестве. Конечно, у нее было много подруг, но ей так хотелось, чтобы рядом с ней всегда была маленькая собственная девочка. Она могла бы завести собаку, но кто бы позаботился о животном, пока хозяйка на работе? Синтия была гораздо лучше всех собак, вместе взятых.

Личико Синтии всегда выражало благосклонное внимание. Да, она оказалась превосходной слушательницей. Конечно, когда ее кладешь на спинку, она закрывает глаза — срабатывает обычный механизм. Но сейчас она сидела в уютном кресле и прислушивалась к тому, что ей говорили. Мисс Мордаунт обещала Синтии, как весело они заживут. И вдруг в беседу ворвались звуки фортепьяно, затем все стихло. Прошло несколько минут, и снова зазвучала музыка.

— Ты слышишь? — спросила мисс Мордаунт. — Я тебе скажу, что это значит, Синтия. Это значит, что соседняя квартира сдана внаем, и в ней поселилась девушка. Она играет неплохо, но должно же, в конце концов, быть разумное время для этого. Я даже не могу принимать дам из женского литературного общества из-за шума. И разве я смогу по утрам подниматься на работу, если я вынуждена наслаждаться музыкой до полуночи? Как же тогда зарабатывать на жизнь? Я поговорю с этой девушкой завтра, перед уходом на работу. А сейчас, Синтия, посмотрим, как ты будешь выглядеть в новой рубашечке.

Но примерку пришлось отложить. Раздался сильный стук в дверь, и Синтию вместе со всем ее имуществом пришлось срочно прятать в спальне.

Гостьей оказалась Эдит Стаффорд — высокая, тощая, порывистая дама, подруга мисс Мордаунт. Грэйс больше всего привлекали в ней честность и прямота, с которой Эдит высказывала свои мысли. Глаза мисс Стаффорд скорбно смотрели на мир сквозь пенсне с позолоченной оправой. Она не поцеловала Грэйс, как поступают обычно подружки при встрече, ибо питала отвращение ко всему негигиеничному. Если дружба настоящая, полагала она, то лобызаться просто смешно. Но курить она себе позволяла, и это являлось исключением из правила.

— Добрый вечер, Грэйс, — сказала мисс Стаффорд. — Я к тебе на минутку. Почему ты не пришла на занятие в ЖЛО вчера вечером?

— Мне было не до этого. Я вернулась с работы совершенно измученная.

— Брось ерунду говорить, — махнула рукой мисс Стаффорд, усевшись в кресле и положив ногу на ногу — поза, которую предпочитают мужчины. Она открыла кожаный портсигар и закурила.

ЖЛО — женское литературное общество. Женщины, их было семеро (слава богу, что не больше, радовалась Грэйс), встречались раз в две недели поочередно на квартирах друг друга. Будь в обществе больше народу, они вряд ли смогли бы разместиться в гостиной мисс Мордаунт. Когда подходила ее очередь встречать гостей, приходилось брать стулья из спальни.

— Ерунду говоришь, — повторила мисс Стаффорд. — Единственное, что доставляет мучение женщине, — это мысль о том, что она окажется смешной в глазах окружающих, поэтому лишний раз боится даже шевельнуться. Но ты обычно не пропускала занятия. Были все, кроме тебя. Маргарет Джексон, как обычно, не сдержалась. По поводу Китса. Между прочим, она кое-что о тебе рассказывала.

— Правда? И что же?

— Ты в самом деле собираешься замуж за Форта?

— Ни за что! Откуда она взяла?!

— Маргарет Джексон узнала об этом от своей приятельницы, знакомой с младшим братом Форта. Так вот, твой Форт в порыве откровенности признался ему, что последнее время ты выглядишь очень соблазнительно.

— Что ж, завтра я постараюсь, чтобы он изменил свое мнение.

— И правильно поступишь, — по-своему истолковала эту фразу Эдит Стаффорд, взмахнув рукой с сигаретой. — Нормальным женщинам некогда выходить замуж. Честное слово, если бы хорошенькие девушки согласились со мной, то через год все женщины обрели бы свободу. По крайней мере, я рада, что ты на моей стороне.

Грэйс Мордаунт слегка покраснела. Мистер Форт казался ей необразованным и неприятным типом. Но она также подумала и о том, что очень одинока. В этот миг за стеной опять зазвучала музыка, и разговор о замужестве прекратился.

— Ну и грохот! — поморщилась мисс Стаффорд.

— Да, — согласилась Грэйс. — Это девушка в соседней квартире. Я потолкую с ней завтра.

— Правильно, поговори. Даже друг друга не слышно. Ладно, я побегу.

Она швырнула окурок в камин, напомнив мисс Мордаунт, что в следующий раз все собираются в ее доме, и распрощалась, пожелав доброй ночи.

После ее ухода мисс Мордаунт сняла с Синтии платье и примерила новую ночную рубашку. А затем, пришив к вороту красивую тесьму, заснула с куклой в руках.

На следующее утро после завтрака мисс Мордаунт отправилась к соседке, чтобы высказать ей все, что она думает о несвоевременной игре на фортепьяно. Она собиралась потолковать об этом спокойно, как делается в приличных домах между соседями, так чтобы обе стороны не потерпели урона. Однако этот превосходный план не сработал, потому что не оказалось никакой девушки. Вместо нее дверь открыл разгневанный мужчина средних лет и сразу же обрушил на Грэйс поток сердитых слов. Он больше напоминал ребенка, у которого отнимают любимую игрушку и этим наносят страшную обиду.

Звали его Малкольм Харверсон, он был музыкантом и композитором, и не успела Грейс раскрыть рот, как он, впившись в нее взглядом своих больших синих глаз, разразился пылким монологом, размахивая красивыми белыми руками, встряхивая гривой густых волос и перескакивая с одной темы на другую:

— А что мне делать? Как вы думаете? Вы знаете, сколько раз меня уже выдворяли из лондонских квартир? Вечно эти квартиросъемщики объединяются против меня. Хоть бы какие-нибудь предписания об игре на фортепьяно в домах были — так нет же! А я, дурак, обрадовался. Ну, думаю, нашел себе собачью конуру, хоть поработаю в безопасности. На следующее утро еле-еле приготовил себе завтрак — паршивую яичницу! Сам приготовил! Никак не могу найти служанку, которая бы готовила мне еду. И вдруг — на тебе! Является ко мне очаровательная дама, предлагает сжечь инструмент и убираться отсюда к черту.