Переспать на удачу
Шрифт:
– Тебе с сахаром? Лимон, печенье будешь, или лучше сушки? А может варенья? У меня вишневое есть.
– Можно с сахаром и с вареньем, - Влад все ждал, когда же она к нему повернется, но девушка упорно стояла к нему спиной.
– Муся...
Нет. Слезы все-таки потекли.
– Муся... Ты прости меня, ладно, Мусечка... Ты же добрая. Дурак я, обидел тебя. Но я не хотел! честно. Я не думал, что ты так воспримешь...
Боже мой! Он никогда ничего не поймет! Никогда! К Майкиным горьким чувствам добавилась еще и злость.
– Чего тебе, Марченков?
– Как чего, я помириться пришел.
– Считай, что помирился.
– Муся, может быть, ты все-таки повернешься ко мне лицом.
Да. Она повернется. Майя вытерла слезы и повернулась к нему.
– Ты плачешь...
– Ерунда.
– Муся...
– Пей свой чай, остынет, - девушка взяла свою кружку, обняла ее ладонями, руки замерзли.
Владик послушно стал пить чай.
– Еще?
– Нет, спасибо, Муся...
– Что, Владик?
– Майка смотрела в чашку, голос не дрожал.
– Пожелай мне удачи.
– А, ты за этим пришел... конечно...
Она встала, Влад тоже встал.
– Муська...
Девушка подняла руку, сжала кулак, рука тряслась, никак не хотела двигаться, никак. Она попыталась еще и еще, потом разрыдалась. Владьку тряхнуло, что-то словно лопнуло внутри, он мягко прижал Муську к груди, обнял.
– Мусечка, не плачь, я же не умираю, я просто уезжаю, Муся, успокойся, - гладил ее по спине, гладил.
Муся заплакала еще горше. Потом собралась, утерла слезы, высвободилась. Никогда он не поймет. Он же только о себе думает, всегда только о себе. Что ж. Очнись, ему что-то от тебя нужно, дай ему это и пусть уйдет. Пусть.
– Удачи тебе, Владик, - она протянула ему кулачок.
Тот слегка стукнулся с ней своим. Как-то и ему стало грустно, прощание всегда бывает грустным, особенно, если прощаешься навсегда.
– Муся, ты не поцелуешь меня на прощание?
Поцеловать на прощание. То есть, в первый и последний раз. Да.
Она потом всю жизнь будет жалеть если не сделает этого.
Трудно сказать, чего ожидал Влад, вероятно дружеского чмока в щечку, только Майка поцеловала его по-настоящему. А потом непонятно что и как, но как-то что-то немыслимое произошло...
Очнулся он уже после, чувствуя себя необычайно легким, переполненным распиравшим его блаженством и невероятно смущенным.
– Муська...
– Влад покраснел, пытаясь что-то бормотать в свое оправдание.
– Ничего, Владик, все нормально. Ты иди, тебе пора. Тебе уезжать завтра. Тебя будут искать.
– Да, действительно...
Майя кивнула.
– Иди.
– Так я пойду, Муська?
Он протянул ей кулак, она стукнулась с ним своим, улыбнулась:
– Иди.
– Пока, Муська, - Влад вышел, девушка смотрела, как он спускается по лестнице, когда он исчез из вида, она закрыла дверь.
Влад шел к себе окрыленный, его переполняла уверенность, что теперь все обязательно будет хорошо, правда немного смущение беспокоило, он не планировал с ней спать. Неожиданно оказалось так хорошо, что мозги напрочь отказали, стыдно даже. Он передернулся от сладкого послевкусия. Чего только не случается с мужиками на нервной почве, но девчонка вроде не обиделась, простила его. Мужчина отбросил лишние мысли, главное, что благословение Муськино он получил.
А девушка зашла на кухню, встала у окна, провожая взглядом удаляющуюся высокую фигуру. Фигура исчезла за поворотом, а она выключила свет и растворилась в темноте. Потому что в тот вечер Муська умерла.
Разумеется, Майя Сухова никуда не делась, она просто сидела в темноте у окна своей кухни. Умерла жившая в ее душе та малышка пятиклассница со светлыми волосенками и вечно разбитыми коленками, которая когда-то влюбилась в прекрасного принца Владьку.
Глава 6.
Утром был рабочий день, Майя пошла в Универ как всегда. Вид, правда, у нее был похоронный, но кому какое дело, она решила быть маленькой и незаметной, чтобы наслаждаться своей болью в тайне. Не тут то было. Первое, что выпалил декан, когда ее увидел, было:
– Сухова, что с тобой стряслось, на тебе лица нет?!
– он даже забегал вокруг, - Что, что случилось? Умер кто-то?
– Нет, - она постаралась добавить позитива в голос, - У меня все в порядке.
Глеб Давыдович оглядел ее еще раз, со злостью качнул головой и процедил:
– Опять обидели.
– Да нет, Глеб Давыдович, все нормально...
– Молчала бы, иди, давай, домой, нечего сегодня здесь мелькать. Завтра придешь.
– А как же...
– Ты еще здесь?!
Майя покачала головой и поплелась домой. По дороге купила себе коробку заварных пирожных с шоколадной глазурью, лечиться от тоски.
***
Настал великий день начала пути на новую родину. Россия прощай, здравствуй Америка! Сидели на чемоданах в зале ожидания, все на нервах, один Влад умиротворен и спокоен как сытый удав, и блаженно улыбался. Жены ушли чего-то купить, может просто пройтись, размять ноги. Алика стало слегка бесить инфантильно улыбчивое настроение друга:
– Ты чего улыбаешься? На нервной почве умом подвинулся?
– А... Нет. Просто настроение хорошее.
Беспольский подкатил глаза:
– О, я вижу, это называется размягчение мозга.
Влад глянул на него, беззлобно огрызнулся:
– Дурак ты, Беспольский.
Потом осмотрелся по сторонам, Роксы поблизости не наблюдалось, и зашептал:
– Просто я вчера вечером у Муськи был.
Брови Алика полезли вверх, а Влад, хищно и как-то невероятно довольно блестя глазами, сообщил:
– Помирился с ней, а потом, даже не знаю, как вышло... Но, ооооо...
Он передернулся и закрыл глаза. И хорошо. Потому взгляд Алика в этот момент был страшнее взгляда василиска.
– Ты что? Переспал с ней?
– выдавил Алик.
Влад кивнул, с легким удивлением наблюдая, как его друг сглотнул, странно болезненно перекосился и моргнул. А потом внезапно отвернулся, да так и остался сидеть молча до самого прихода Роксаны и Нелли. И после тоже оставался молчалив и мрачен.
Но все это было не главное. Главное, что они выехали.
***
Похороны сердца прошли успешно.
Майка съела в одиночку всю коробку пироженок, запила это все хорошим стаканом белого вина, завалявшегося в холодильнике. Она иногда его в мясной соус добавляла, вот, оказалось кстати. Потом включила музыку и старательно подвывала: