Чтение онлайн

Я чувствую, как мои щеки краснеют. Теперь мне стыдно. Но Анна у нас была всегда отходчива и через секунду снова улыбается.

— Извини. Наверняка забыла. И как хорошо Гарри знает Адама? — продолжаю расспрашивать.

— Они как будто друзья, — как-то неуверенно отвечает Анна. Потом ее глаза сияют, вероятно, что-то поняла. — Ты интересуешься Адамом? Он красив, хотя немного замкнут. Но все равно, сейчас у него никого нет.

— Нет. Он меня не волнует. Просто так спросила. — быстро отвечаю, чтобы закрыть эту тему. — Извини, Анна, но мне пора на работу. Когда-нибудь еще увидимся.

Я оглядываюсь. Патрика уже давно нет, он шмыгнул в игровую комнату к другим детям.

В моей комнате полный кавардак. Вся одежда из шкафа и тумбочек валяется на полу, а посреди всего этого хаоса стою я. Даже не знаю с чего начать. Так не хочется начинать это дело, но уже давно нужно перебрать этот хлам и большую часть выбросить на свалку или отдать на благотворительность. Школьные свитера и юбки, куртки и сапожки занимают все место в шкафу. Из всего этого я давно выросла, но избавиться от одежды не поднималась рука. Время пришло это сделать. Вещи, в которых я сейчас хожу, стопкой стоят на стульях, ждут долгожданного переселения.

Проходит меньше часа, а на полу ничего не остается. Я не церемонюсь, беру и все бросаю в большие мешки, потом отнесу в благотворительную организацию. Вздыхаю с облегчением. Теперь нужно заложить шкаф новыми вещами. Но сначала беру влажную тряпку и начинаю вытирать пыль на дверце и полках. До самых верхних полок достать не могу, поэтому подсовываю кресло и становлюсь на него. Там я никогда ничего не храню, потому что всегда об этом забыла бы и доставать не удобно. Засовываю руку в глубь шкафа и в самом конце пальцы натыкаются на что-то гладкое. Шуршит пакет, когда я вытаскиваю вещь наружу. Не помню, чтобы что-то туда клала. В пакете что-то мягкое, как одежда. Достаю содержимое и чуть не падаю со стула. Находка меня шокирует. Медленно спускаюсь на пол и присаживаюсь на кровать. В этот момент ноги мои подкашиваются и я могу не устоять. Дрожащими руками разворачиваю кожаную, черную куртку. Большие металлические пуговицы сверкают на солнечном свете. Потрескавшаяся кожа и затертые рукава, у карманов разошелся шов. Куртка не нова и от долгого лежания пахнет старостью и пылью. Но я могу сказать, что пять лет назад от нее исходил аромат мужского одеколона. И я уверена, что именно этот аромат снился мне несколько ночей назад. Я швыряю куртку Адама на пол и вытираю ладони о штаны, словно запачкалась.

Я так и не отдала ее, хоть и хотела. Но я не знала, как к нему подойти, я боялась смотреть в его сторону. Он всегда оказывался на моем пути, часто со своей ненормальной компанией. Каждый раз его взгляд поедал меня, он смотрел как на что-то свое, словно я принадлежала ему. Возможно, он хотел вернуть свою куртку. Тогда почему не подошел и не отнял? Я бы с радостью отдала. Но он всегда находился в стороне, на далеком расстоянии и только наблюдал.

Нужно отдать куртку и со всем разобраться. Если я буду убегать дальше, то Адам никогда не перестанет мне сниться.

На следующий день встаю раньше обычного. Отвожу Патрика в детсад и решительно иду в пожарную часть. Меня трясет от нервов, когда я спрашиваю первого встречного пожарного об Адаме. Тот отвечает, что Адам будет в десять и я прошу передать, что буду ждать его у себя на работе в клинике. На вопрос, кто его спрашивает, отвечаю:

— Скажите, что Дженни.

Такого напряженного утра у меня еще не было. От ожидания каждый нерв на взводе. Пациенты приходят и уходят, а я не в состоянии их слушать. Каждый раз, как кто-то стучит, я каменею и затаиваю дыхание. И каждый раз вздыхаю с облегчением, это снова не он.

Когда наступает обед, я остаюсь в кабинете. Есть не хочется. От нервов тошнит и сводит желудок. И чем дальше продолжается день, тем ужаснее мне становится.

Когда на часах стучит шесть и почти все расходятся по домам, я из злобы вытаскиваю из тумбочки стола бутылку вина, которую всунула одна моя постоянная клиентка, и открываю ее. Мне нужно расслабиться, такую напряженность я больше не выдержу. Я злюсь на себя и на свою слабость. И на Адама за то, что проигнорировал мою просьбу. Да он и не должен меня слушать, но все равно надеялась, что он придет.

Не найдя бокал, несколько раз тяну из бутылки. Алкоголь согревает и расслабляет. Еще несколько глотков и я хмелею и успокаиваюсь. Резко становится все безразлично. Какая я дура, что теряю нервы на какого-нибудь беженца. Вот возьму и по дороге домой выброшу куртку в мусорку. Давно нужно так поступить. Почему не лишилась ее еще пять лет назад?

Погрузившись в свои мысли, я даже не замечаю, как открывается дверь.

— Примерная леди мирной страны и пьет сама, еще и на работе?

Адам стоит у входа и иронически улыбается. Я пристально смотрю на него и делаю еще глоток.

— Рабочий день закончился. И не такая я уже образцовая, — резко отвечаю.

Он смеется и подходит к столу. Забирает у меня бутылку, которую я не сразу отдаю, и без разрешения пьет вино. Адам одет в пожарную форму и я невольно любуюсь им. Плотная красная ткань обтягивает его крепкое тело, в ней он выглядит солидно, уверенно. Наверное, вино делает свое, потому что я считаю его сейчас красивым. Гость замечает мой изучающий взгляд и понимающе улыбается. Он садится напротив и всматривается в мое лицо.

— Вижу заждалась меня, — веселость в его голосе раздражает.

— Сам виноват. Не мог прийти раньше?

— Извини, но моя работа не терпит отлучек по прихотям красивой женщины. У нас был вызов.

Только теперь я чувствую запах дыма. Адам весь пропитан им, на лице замечаю сажу. Сдерживаю резкое желание вытереть грязь.

— Что горело?

— Заброшенный дом на окраине. Наверное, бездомные постарались, — пожимает плечами он.

— Понятно. Вижу, ты нашел интересную работу. Не то что у меня целый день торчу в четырех стенах и выслушиваю психически неуравновешенных людей.

Я тянусь к Адаму, отбираю у него бутылку и делаю глоток. Вино согревает и делает меня смелой. Сейчас я чувствую себя рядом с Адамом раскованной. Он придирчиво смотрит на меня и расплывается в улыбке. Его глаза радостно сверкают. Я снова пью вино, кажется, остановиться уже не могу.

— Что? — мрачно спрашиваю.

Мгновение он еще смотрит на меня, а потом отвечает:

— Впервые вижу тебя такую. Не гоноровую, не чрезмерную, не чопорную и сдержанную, а обычную и простую. Мы говорим как друзья, а не враги.

Бутылка замирает у моих губ, и громко оказывается на столе.

— Я из-за тебя такая. Пока тебя ждала, мои нервы не выдержали, вот и пришлось успокаиваться, — обвиняю его и киваю на вино. — Не радуйся, я приветливая с тобой из-за алкоголя. Зато сейчас могу говорить свободно и не боюсь тебя. Друзьями мы вряд ли когда-нибудь стали бы. Для этого нужно иметь хотя бы общие интересы, — делаю отчетливую паузу. — А позвала тебя вот из-за этого.

Я наклоняюсь, чтобы вытащить из-под стола пакет и моя голова сильно крутится. Вино сделало свое дело. Я пьяна, мысли путаются и руки уже не слушаются. Наверное, на ноги вообще нечего рассчитывать. Сгорать со стыда буду потом, надо закончить то, что начала. Пакет летит Адаму в грудь. Он ловит его и с любопытством смотрит на меня.