Чтение онлайн

В мою задачу не входит здесь анализ причин, приведших СССР к катастрофе. Ограничусь комментарием того, что говорит автор. Ореховский верно излагает внешнюю канву событий, но их смысл либо не понят им, либо сознательно извращен. Первая ложь состоит в том, что социализм невосприимчив к инновациям. Никакого технического и технологического отставания СССР от передовых стран Запада не было. Напротив, по целому ряду направлений он превосходил Запад, да и сегодня еще кое-где сохраняет это превосходство. И те же США существенно увеличили свой технологический капитал за счет СССР в годы ельцинского лихолетья. Беда СССР заключалась в том, что все эти инновации оседали в недрах ВПК, не находя выхода в народное хозяйство. Такое положение своими корнями уходит в хрущевщину, ее древо - ядовитым зельем проросло в косыгинской реформе, привнесшей в социалистическую экономику совершенно чуждые ей принципы и механизмы капиталистического бизнеса. Так что причина «отставания» не в социализме, о чем толкуют хайеки, мизесы, фридманы, саксы и их российские эпигоны, а, напротив, в отходе от социализма.

Ложью является и то, что идеология социализма потеряла свою символическую ценность. Неприятие вызывали не идеи социализма, а партийно-государственная «элита», которая к этим идеям и ценностям имела уже весьма отдаленное отношение. Если идеология социализма дискредитировала себя, то почему ее противникам, тому же Ельцину, чтобы удержаться у власти, пришлось идти на такие фальсификации результатов выборов, которые даже по нормам западной псевдодемократии подлежат уголовному наказанию? Почему русские национально мыслящие люди не видят иного пути возрождения России, кроме социализма? Даже рискуя подпасть под статью об «экстремизме» и «разжигании», я все же вынужден в интересах истины заявить: СССР к 80-м годам минувшего века нуждался не в горбачевской «перестройке», а в маоцзэдуновской «культурной революции». Нет ни малейшего сомнения в том, что советский народ принял бы ее с таким же энтузиазмом, с каким ее приняли китайцы. И Россия не плелась бы сегодня в хвосте Китая, продавая ему сырье и энергоносители, а по-прежнему находилась бы на острие научно-технического и социального прогресса.

После всего сказанного понятно, что «приватизация» общенародной (государственной) собственности никаких отрицательных эмоций у автора не вызывает. Ни сам факт приватизации, ни формы и способы ее проведения. Нарекания вызывает лишь то, что проведена она была, по его мнению, непрофессионально. Под его пером это выглядит так: «...Предприятия как опытного, так и массового производства приватизировались в первую очередь, считалось, что они являются самостоятельными источниками прибыли. НИИ и КБ оставались в государственной собственности и потом приватизировались отдельно, причем их приватизация никак не была связана с тем кругом предприятий, для которых они раньше разрабатывали проекты технологических инноваций . Государственное финансирование НИОКР резко сократилось, но на смену этому финансовому потоку не пришли альтернативные потоки со стороны теперь уже частных фирм».

O sancta simplicitas! Да чему же тут удивляться? И могло ли быть иначе? Это ведь только так говорится - приватизация. Эвфемизм. В сущности, это был классический грабеж. А при грабеже, известное дело, что кому достанется: одному - лошадь, другому - сбруя, одному - кузов, другому - колеса. Вы читали или видели когда-нибудь, как ведут себя солдаты, которым отдали город на разграбление? Тащат все, что только под руку подвернулось, что удалось «приватизировать». Например, детскую коляску. Это могла быть и скрипка Страдивари или Амати, которая тут же шла на растопку костра. Никто из ельцинско-гайдаро-чубайсовских «эффективных собственников» производством заниматься не собирался. Цель была другая - нажиться, «конвертировав» доставшуюся собственность в валюту. Способы были разные: распродажа западным «инвесторам», перепрофилирование («конверсия») в соответствии со спросом «конечного потребителя». Например, производства авиационных или ракетных двигателей на производство масляных обогревателей. В лучшем случае путем эксплуатации мощностей до их полного износа. Вспомним хотя бы трагедию Саяно_ Шушенской ГЭС. И разве не вопиют специалисты, что Россия стоит на пороге перманентных техногенных катастроф? Российский бизнес, а это прежде всего бизнес олигархический, - временщик на русской земле. Производить что-либо в России он не собирался и не собирается. Я не располагаю данными, какая часть российской собственности, подаренная в годы «приватизации» Ельциным и его кликой «эффективным собственникам», уже перешла в руки иностранного капитала, и какие астрономические суммы от разбазаривания этой собственности осели в швейцарских, английских и прочих западноевропейских и азиатских банках, переведены в акции иностранных фирм, материализовались в латифундии, дворцы и иную зарубежную собственность «евророссиян». Медведевская модернизация, ориентированная не на внутренние ресурсы, а на западных «инвесторов», продолжает эту ельцинско-путинскую компрадорскую практику.

Когда-то, в старые добрые времена, когда еще не было ювенальной юстиции, для детей существовал запрет на чтение литературы эротического содержания. Считалось, что неокрепшая детская психика не готова к восприятию подобного рода «изящной словесности». Жаль, что такого запрета не существовало для наших экономистов на чтение хайеков и мизесов. Ведь в том, что касалось западной экономики, они, несмотря на ритуальное поклонение Марксу, оставались сущими младенцами. Например, они твердо уверовали, что бизнес и только он один является двигателем научно-технического прогресса, что он и только он - генератор инноваций. Может быть, когда-то это и было так. Но время это давно уже кануло в Лету. Сегодняшний бизнес не движет научно-техническую мысль, он паразитирует на ней. И это понятно. У него нет иной мотивации, кроме прибыли. А в нынешних условиях, в условиях переизбытка рабочей силы, внедрять, говоря современным россиянским языком, ноу-хау - себе дороже. Бизнес без самой крайней необходимости не истратит ни цента, ни копейки. Он урвет даже там, где урвать, казалось бы, смерти подобно. Вспомним хотя бы, как были использованы государственные деньги, брошенные сердобольными властями на спасение банковской системы в условиях разразившегося финансового кризиса. Они тут же были пущены в рост. История свидетельствует, что двигателем научно-технического прогресса всегда и везде выступало государство. Да, наибольшую отдачу на каждую вложенную денежную единицу (рубль, юань, иену, шекель) дает наука. Но бизнес предпочитает, чтобы эти рубли, юани, иены, шекели вкладывало государство, потроша карман налогоплательщиков. Он оставляет за собой лишь право пользоваться плодами этой инновационной политики государства.

Автор всего этого не видит или не желает видеть. Все беды российской экономики для него проистекают из одного источника: «несмотря на все реформы, советская схема механизма разработки и внедрения инноваций не претерпела особых изменений». То есть панацею от всех российских бед он видит в одном: ликвидации «рентоориентированной» экономической политики. При этом для автора не существует различия между рентой, которую получают российские нефтегазовые и прочие магнаты, потрошащие на дурницу природную кладовую России, и доплатой за степень и звание, которую получают ученые академических институтов, профессора и доценты вузов. Я бы предложил более радикальную меру: провести всероссийскую инвентаризацию ученого сообщества, дабы лишить кое-кого ученой степени и звания. Не за «рентоориентированное поведение», а за непрофессионализм, а еще точнее - за профессиональное невежество.

Признаюсь, когда я читал статью Ореховского, меня не покидало ощущение, что время переместило меня в дни моей молодости, когда власти предержащие выдвигали всякого рода судьбоносные идеи, вроде «развитого социализма», «экономика должна быть экономной», а мы, многострадальные и многогрешные «работники идеологического фронта», должны были давать им теоретическое обоснование, убеждать народ, что сие «все - во имя человека, все - для блага человека». Ну как еще иначе, скажите на милость, можно воспринять хотя бы пассаж автора о том, что в России «произошла легитимация сложившегося общественно-политического устройства». И это в условиях дикой поляризации общества на утопающее в роскоши, бесящееся с жиру ничтожное меньшинство и нищенствующее подавляющее большинство; в условиях нарастающих с каждым днем протестных выступлений народа, выдвигающего все чаще, наряду с экономическими, политические требования; когда протестные настроения масс уже переходят в форму вооруженного противостояния власти и ее сатрапам!

Воистину, фарисеи: «глаза имеют, но не видят, уши имеют, но не слышат».

2011 г.

Еще совсем недавно будущее России представлялось если не лучезарным, то по крайней мере простым и ясным: необходимо возвратиться на магистральный путь развития человечества, с которого Россия сошла в 1917 году, влиться вновь в семью «цивилизованных народов», из «империи зла» стать равноправным и уважаемым членом единого «европейского дома». Сегодня эта эйфория сошла или почти сошла на нет. Однако ж и правду знать не хотят. Ни власть, ни интеллектуальная ее обслуга. Никак не хотят признать, что «магистральный путь развития человечества», с которым связывалось столько надежд, на поверку оказался историческим тупиком, а «конец истории», который предрекал Ф. Фукуяма, может стать концом человеческой цивилизации в самом прямом смысле этого слова. Разразившийся глобальный мировой кризис демонстрирует это с полной очевидностью. Каждому сколько-нибудь смыслящему в социальной аналитике человеку ясно: противоречия, которыми обременено современное общество, не могут быть устранены в рамках доминирующей сегодня в мире системы общественных отношений. Поэтому человечество уже сегодня поставлено перед жесткой альтернативой: либо сменить форму своей организации, либо уйти в небытие. Третьего тут поистине не дано. Однако политический бомонд предпочитает жить в мире предрассудков и иллюзии.

Этот вывод я делаю в том числе и на основании тех футурологических прогнозов относительно будущего России, которые заполонили в последнее время страницы печатных изданий, теле- и радиоэфир. Верно и продуктивно в них, на мой взгляд, лишь одно: вопрос сегодня состоит не в том, какой образ должна принять Россия, а о том, сохранится ли она вообще как геополитическая реальность. Быть или не быть России - вот в чем вопрос.

Что касается предлагаемых рецептов ее спасения, то все они мыслятся в рамках того вектора развития, который был задан России в 1991 году, и, следовательно, либо вообще не реализуемы, либо ничего радикально изменить не в состоянии. Невольно всплывают в памяти полные горечи и сарказма слова покойного академика Львова: «Раньше в России были две беды: дураки и дороги. Ныне к ним прибавилась третья - дураки, указывающие дороги».

Возьмем озвученную Медведевым стратегию модернизации экономики. Сама по себе задача модернизации действительно насущнейшая. Может быть, даже более насущная, чем задача индустриализации, стоявшая перед СССР в 30-е годы минувшего столетия, проведение которой спасло страну в годы гитлеровского нашествия. Вопрос в другом: кто модернизировать будет? Абрамович? Дерипаска? Вексельберг с Фридманом?.. О современном российском «бизнесе» как субъекте модернизации может вести речь лишь человек, начисто лишенный чувства юмора. Цель российского бизнеса -прибыль, только прибыль и ничего, кроме прибыли. Прибыль сиюминутная и любой ценой, вплоть до разрушения производства.

История свидетельствует, что двигателем научно-технического прогресса всегда и везде выступало государство. Но современная российская власть сняла с себя всякие государственные заботы, превратившись в ночного сторожа при капиталах олигархов. Впрочем, если бы она и пожелала модернизировать экономику, то не в состоянии была бы этого сделать. Модернизация, кроме всего прочего, требует огромных средств. Откуда взять их, если власть, раздарив государственную (общенародную) собственность «эффективным собственникам», фактически освободила их даже от уплаты налогов? 13 процентов, которые, наряду с нищенствующим народом, платит российское эффективное ворье, - мизер, на который никакую модернизацию провести невозможно. Собственно, это понимает и сама власть, делая ставку не на внутренние резервы, а на зарубежных «инвесторов» и зарубежные кредиты. Однако в том положении, в котором страна оказалась сегодня, это может означать только одно: распродажу России. Распивочно и на вынос. И не на полноценную валюту, даже не на стеклянные бусы, а на бумажные фантики, скопившиеся в сейфах мирового финансово-ростовщического капитала. И никакая державно-патриотическая риторика, в которой упражняется власть, не в состоянии отменить этого факта.